Книга Предатель. В горе и радости, страница 77 – Арина Арская

Сжимаю ручку и решительно распахиваю дверь, готовая к самому плохому исходу, и возмущенно застываю в проеме двери.

Гордей медленно покачивается в кресле за столом, запрокинув голову, а на диванчике развалился Пастухов, который тоже медитативно уставился на потолок. Пядом с ним лежит пустая серебряная фляжка.

Лица — красные, глаза — осоловелые.

Смотрю сначала на одного, потом на другого, и не знаю, как себя вести.

— Что-то мы с одной фляжечки улетели, Гордеюшка… — Юра вытягивает ноги, — этотебе не элитное пойло за тыщи и тыщи зеленых… Это… Блин, сейчас слово модное вспомню… Крафтовый самогон…

— Угу-м, — отвечает Гордей.

— Вы серьезно? — спрашиваю я. — Нажрались?

— Культурно выпили, — Юра косится на меня. — Теперь отдыхаем.

Гордей переводит взгляд на меня, важно поправляет пиджак, а затем деловито закидывает ногу на ногу. После кладет руки на подлокотники и вновь покачивается.

Играет властного босса?

— О, господи, — Пастухов пьяно моргает, — мне тоже надо так научиться.

— Помолчи, — строго отзывается Гордей, и его толстый друг приподнимает брови, но рта не раскрывает.

Я тоже вопросительно изгибаю бровь и жду, что мне скажет мой пьяный муж.

— Я тут посидел и подумал…

Сейчас я ясно осознаю тот момент, что мужское эго Гордея требует того, чтобы он был для меня авторитетом и главой семьи.

Да, об этом часто пишут психологи, что мужики хотят быть для женщин главными решалами, но сейчас я чувствую эту потребность в Гордее. И, кажется, я хочу на нее ответить.

— Я тут посидел и подумал, — ровно, но очень категорично повторяет Гордей, — развода не будет.

‍

Глава 52. Не в первый раз

— И меня совершенно не волнует твое мнение на этот счет, — Гордей продолжает говорить со мной в безапелляционном, тихом и повелительном тоне, — развода не будет.

Я не знаю, что ему ответить, потому что не привыкла вести с ним диалог, когда он пьяный.

Удивительное дело, но за все эти пятнадцать лет нашего брака он никогда не позволял себе пьянеть.

Стоит ли мне бояться, что мой муж станет алкоголиком после смерти отца?

Серьезно задумываюсь.

— Я все же скажу… — аккуратно начинаю я.

— Скажи, но это не будет иметь никакого смысла, — Гордей пожимает плечами.

Он мило играет в домашнего тирана, и, надо признаться, мне нравится идея, что никто меня из брака не выпустит.

— Ты сейчас пьян, Гордей, — тихо и сдержанно отзываюсь я. — И знаешь, распивать самогон в офисе…

— У меня есть повод, дорогая, — закидывает ногу на ногу.

Пастухов, который затих на диване, смотрит то на меня, то на Гордея. Глазки, блестящие от алкоголя, так и бегают туда-сюда.

— А вам не пора? — я обращаюсь к нему.

— Я жду скандала.

— Я могу поорать на вас, если так хочется скандала, — скрещиваю руки на груди. — Поскандалим?

— А что так сразу стрелки на меня перевели? — Пастухов обиженно и поправляет воротник рубашки. — Не люблю я быть участником. Я по жизни наблюдатель.

— В каждой семье должен быть друг, на которого орет недовольная жена из-за внезапных попоек, — с тихой угрозой заявляю я. — Вот какая роль, похоже, будет у вас. Друг-самогонщик. Классика, да?

Пастухов щурится на меня, поглаживает свои ладони, о чем-то раздумывая, и заявляет:

— Без друга-самогонщика и жизнь не мила.

А после неуклюже встает, с покряхтыванием подхватывает с диванчика пустую фляжечку, которую затем прячет в карман пиджака: