Книга После развода. Новая семья предателя, страница 51 – Арина Арская

Болотная мята, чистец, полынь, змеевик и куча другой травы, о которой я в первый раз слышал.

Наташа решила, что я пиздабол, когда сказал, что если она вздумает опять меня нагнуть, то я буду жестким.

Женщины почему-то часто не воспринимают слова мужчин всерьез и думают, что в силах перехватить у них контроль над ситуацией. Или даже наказать.

Зря я ее не запер в каком-нибудь подвале и не приковал к кровати, чтобы не могла даже дернуться лишний раз.

Я решил, что это слишком.

Она же не такая тупая, чтобы пойти против меня после серьезного разговора, в которой я обрисовал, что ее ждет, если она будет “плохой девочкой”.

Но нет, она тупая, а я дал слабину, когда подумал, что в привычной обстановке, пусть и под контролем, беременность пройдет спокойно.

Нет, я не хотел этого ребенка, но после взгляда на эту жуткую “куколку” в проводах и тонких трубках, у меня все оборвалось и заледенело.

Если девочка сегодня умрет, то исполню свои угрозы.

— Папа? — раздается тихий голосок Алины.

Он меня оглушает, а затем следует удар сердца, который будто пробивает толстый панцирь льда.

Потом за ударом сердца у меня перехватывает дыхание и сдавливает грудь.

— Пап? — это Варя.

Почему они здесь.

У меня в глазах на секунду темнеет, и я медленно выдыхаю не в силах сказать ни слова.

У “куколки” в желтой шапочке дергается ее крошечная ладошка.

— Девочки, вы не должны… — мой голос сдавленный и хриплый, — не должны быть тут…

Мне бы потребовать, чтобы их увели, но я не могу. Язык стал свинцовым и не слушается.

Алина и Варя встают с двух сторон от меня и смотрят на инкубатор. Молчат. Поднимает ко мне свои испуганные бледные лица. Несколько секунд задерживают на моем лице взгляды и вновь смотрят на “куколку”.

Боль в груди нарастает, и мне дышать все сложнее и сложнее.

— Она такая маленькая, — шепчет Варя.

— Очень маленькая, — тихо отзывается Алина.

А потом они несмело приобнимают меня, и мне кажется, что я сейчас умру.

Лера должна была увезти их к себе, но они здесь. Рядом. Теплые и родные.

Я знаю, что Лера могла этой ночью порвать связь между мной и дочерьми, которых было легко качнуть в сторону ненависти после моих слов, что Наташа родила и что я еду в больницу.

Но она их привезла.

Почему?

Дочки сжимают мои ладони, а я все молчу и молчу, потому что если открою рот, то из меня что-то вырвется.

Боль, вина, сожаление, страх и отчаяние.

Они пробились в мою душу через трещины, которые пробежали от тихих голосов моих дочерей.

— Мама осталась там… с твоими бандитами… — сипит Алинка.

Она не оставила меня.

Я бы застыл в этой темноте, но сейчас есть шанс, что новый выдохом сорвется в рев, от которого вылетят стекла.

— И твои бандиты очень вежливыми были, — Варя шмыгает и прижимает свободную ладошку к глазам, из которых льются слезы.

Я забылся.

Я думал, что имею право. Что мне дозволено, но не подумал о последствиях, и о том, что на пепелище моей жизни будет лежать недоношенная крошка в желтой шапочке и белой распашонке, что ей велика.

— Девочки…

Закрываю глаза и медленно выдыхаю.

— Я вас люблю.

Дети должны рождаться в любви и во светлом ожидании чуда, но “куколке” не повезло. Охуеть как не повезло.

Ни с матерью, ни с отцом.

Она результат похоти, вседозволенности и желания обогатиться. Сердце бьется, и его перетягивают острые струны жалости и вот-вот его разрежут на шматки.