Книга После развода. Новая семья предателя, страница 31 – Арина Арская

Я называл ее акуленком.

И даже вязаная акулья шапка была. Смешная такая.

Только вот мой акуленок вырос, и уже я укусил его. Да что там укусил. Вырвал кусок плоти и сожрал, как настоящая акула.

Кривится и раздраженным броском возвращает мне дорожную сумку.

— Идем, — разворачиваюсь и шагаю к крыльцу жилого комплекса, из которого я скоро перееду. — Мы же можем и целые сутки в гляделки играть. И ты, конечно, выиграешь.

— Ненавижу твои тупые шутки, — следует за мной, специально шаркая ногами.

— Не шаркай.

— Отвали.

— Войдет в привычку, Варь, — стараюсь говорить спокойно, — и будешь потом всегда подволакивать ноги, как старушка.

Что-то бурчит в ответ, но шаркать перестает, но теперь щелкает суставами.

— Варь.

— Да чо ты пристал-то?!

Но я прекрасно знаю, что она щелкает пальцами, чтобы привлечь к себе внимание. С этой же целью она и шаркала ногами.

Напоминает о себе, что она рядом, будто отвернувшись я забуду о ней.

— Будешь много щелкать суставами, то со временем деформируются суставные сумки, — а если бы сейчас валялся пьяный на диване, то мне не надо было проводить воспитательные беседы с обиженным подростком, — пойдет воспаление, разрушение суставов.

— Ну и что?! — рявкает Варя.

Я резко к ней разворачиваюсь, и она чуть в меня не врезается. В глазах вспыхивает испуг, и она отспуает от меня, как от дикого зверя.

— Варь, ты ничего этим никому не докажешь, — всматриваюсь в ее глаза. — Не надо вредить себе и наказывать меня этим. Тебе жить еще долгую жизнь, а больные пальцы с опухшими суставами подпортят тебе ее.

— Ну и ладно, — глядя мне в глаза он громко хрустит суставом большого пальца.

Упрямый акуленок.

— Ладно, — опускаю сумку на тротуар и делаю шаг к Варе.

Она напрягается. Наверное, взгляда моего пугается, потому что я сам в свое отражение лишний раз не смотрю.

— Ударь меня, — вздыхаю я и развожу руки в стороны. — Давай.

— Что?

— Ты же на меня злишься, — я не отвожу взгляда, — и я тебе сделал больно. Ударь.

Бабка на лавке у соседнего подъезда заинтересованно наблюдает за нами. Аж не моргает.

Похуй на эту старую мымру.

— Пошел ты! — Варя кривится, проходит мимо, но все же его под вспышкой гнева разворачивает ко мне.

Она толкает меня в грудь:

— Козел!

Опять толкает:

— Ненавижу!

Бабка округляет глаза, когда Варя сжимает кулак и бьет меня по лицу.

Удар слабый, девичий и неумелый. Варя сама это понимает, поэтому с рыком бессилия отступает.

— Что за дети пошли, — охает бабка.

— Заткнулась, блять! — гаркаю на нее. — Тебя не спрашивали! — а затем вновь смотрю на Варю. — У меня есть предложение, Варюш, записать тебя на какие-нибудь единоборства, чтобы ты могла навалять папке. М?

— Пошел ты, — отвечает неуверенно, но я вижу по ее глазам, что ей идея нравится. Тихо добавляет. — Козлина. Еще на бабку разорался.

— Некоторые бабки сами напрашиваются.

Варя молчит и накидывает на голову капюшон.

— Все? Мы можем идти? — сдержанно уточняю я.

У нее дергается верхняя губа.

— Я тебе однажды наваляю.

— Будет за что, — надеюсь, мне хватит отцовского смирения и терпения. — Но чтобы кому-то навалять, этому сначала надо научиться. И это будет полезный навык для девочки.

Чуток медлит и торопливо шагает к крыльцу, а я, подхватив сумку, ровным шагом следую за ней.

Бабка на лавке готова сжечь меня взглядом, но боится даже пикнуть. Старые люди тоже могут быть мерзкими и трусливыми, когда оскалишься на них.