Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 86 – Арина Арская

— Мам, давай я налью тебе чай? — спрашивает Павлик.

Я втыкаю совок в землю. Ладони в садовых перчатках вспотели. Солнце припекает спину через тонкую хлопковую футболку, а внутри меня — холодно и пусто.

— Вот знаешь, англичане мне сразу не понравились, — заявляет моя бывшая свекровь.

Я молчу, с силой тяну корни сорной травы, опутавшей корни молодой чайной розы. Не поднимаю взгляда на Елену Ивановну. Ее тень, длинная и худая, падает на цветник, заслоняя солнце.

— Ведь понимаешь, что творят? — она продолжает разоряться. — Раз Арсений русский и гражданин России, то он ничего не может доказать в суде!

Она тяжело вздыхает и качает головой, продолжая внимательно следить за мной. Я чувствую ее взгляд на своей щеке, цепкий и внимательный.

— Ну, знаешь, Арсений не отступает, — её тон становится одобрительным, почти гордым. — Сейчас его адвокаты выяснили, что в этой клинике было уже несколько похожих историй с подменой эмбрионов, представляешь? И даже… — она понижает голос до театрального шёпота, — с незаконной продажей эмбрионов. Ты представляешь, Полина?

Она неожиданно резво, для своих лет, присаживается на корточки рядом со мной. Я слышу, как тихо похрустывают её колени, но она не обращает на это внимание.

Она заглядывает в моё лицо.

— Ты представляешь, да?

Я медленно поворачиваю к ней лицо. Солнце бьет мне в глаза, и я щурюсь, пытаясь растянуть губы в подобии улыбки.

— Да, — говорю я, и мой голос звучит хрипло от долгого молчания. — История жуткая.

Я тянусь к небольшому синему совку и набираю из открытого пакета немного сероватого, пахнущего пылью фосфорного удобрения.

— Подлость людей не знает границ, — тихо, с неподдельным осуждением, отвечает мне бывшая свекровь.

Я вновь на неё смотрю и хмыкаю.

— Уж вам-то ли это не знать, Елена Ивановна.

Она прищуривается на меня. Переходит на шёпот.

— О-о, ты до сих пор злишься на меня из-за Русланчика?

— Ну что вы, — хмыкаю я с откровенной издёвкой. — Разве я могу злиться на вас?

— Вот и не надо на меня злиться. Я действовала во благо, а не во вред.

— Уходите, — медленно, отчеканивая каждый слог, проговариваю я и крепче сжимаю совок с удобрениями. — Иначе вместо роз я удобрю ваше лицо. Я читала, что фосфор очень полезен для молодости кожи.

Елена Ивановна прищуривается сильнее, от чего её морщины в уголках глаз становятся глубже и отчетливее.

Я на секунду пугаюсь её взгляда, в котором вспыхивает настоящая, женская ярость и обида за мои слова о «молодости кожи», но она неожиданно расплывается в хитренькой улыбке и резко поддается в мою сторону.

— Ты меня уже прогоняешь и даже чаем не напоишь? — шипит она.

— Да, я вас прогоняю. И чая от меня не ждите.

— О-о, — тянет она, округлив свои тонкие, подведенные карандашом губы. — А я ведь не все новости тебе рассказала.

В груди у меня вздрагивает холодное, тяжелое и очень нехорошее предчувствие.

Понимаю, что Елена Ивановна пришла ко мне в гости не для того, чтобы поделиться последними новостями о сыночке. Нет. Она пришла рассказать мне что-то другое. Но что именно? Какую отраву она принесла в мой тихий, хрупкий мир сегодня?

— Говорите, — тихо, но твердо командую я.

Елена Ивановна, прищурившись, скользит оценивающим взглядом по моему лицу, а затем, внимательно всматриваясь в мои глаза, говорит: