Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 59 – Арина Арская

Но я приму его игру. Приму.

Потому что его появление стало для Арсения отрезвлением и знаком того, что я исцелилась.

Что в моей жизни могут быть другие мужчины. Что эти мужчины могут быть очень во мне заинтересованы, а Руслан сыграл на отлично.

Его заинтересованность была так убедительна, что и Арсений поверил.

— Тогда я пойду готовить, — я клоню голову набок, изображая легкое смущение, и вздыхаю. — И очень надеюсь, что мой бывший муж не превратит этот ужин в драку.

Хотя теперь я не против того, чтобы Арсений пару раз дал в рожу Руслану, а Руслан пусть ответит Арсению. Пусть будет драка. пусть покалечат друг друга и сгинуть из моей жизни

Я делаю паузу, смотрю прямо в глаза и добавляю тихо, с наигранной шалостью:

— Постараюсь тебя удивить на ужине.

Он держит в одной руке кружку, а другую, теплую и сильную, кладет мне на шею. Его пальцы мягко касаются кожи, и меня передергивает от ярости. Он медленно наклоняется. Его лицо приближается. Пахнет чаем, древесиной и его свежим одеколоном.

Наверное, одеколон тоже выбрала моя бывшая свекровь.

Похоже, мой Русланчик ждет, что я его все же поцелую. В знак благодарности за то, какой он у меня мастер на все руки.

— Прости, — я шепчу, неловко отстраняюсь, играя жуткое, девичье смущение. Я отворачиваюсь, прижимаю ладони к горящим щекам. — Мне пора… Там курица маринуется…

И я буквально убегаю. Бегу по хрустящим гравием дорожкам, в спину мне бьет его разочарованный вздох.

И, кажется, это разочарование — самое настоящее во всей этой ужасной, лживой комедии.

Руслан действительно разочарован тем, что остался без поцелуйчика.

Руки дрожат. Я пытаюсь успокоиться, но внутри всё клокочет — смесь ярости, предательства и горькой, унизительной жалости к себе.

— Ты не шутишь? Арсений прилетел?! — в трубке взволнованный, почти истеричный голос Елены Ивановны. — Это не шутка?

Я мысленно хмыкаю. Как же она хорошо играет. Это материнское удивление, эта радость — высший пилотаж. Я даже на пару секунд начинаю верить её растерянности и искреннему недоумению.

— Да, — отвечаю я, нащупывая наконец коробку со специями в глубине ящика. — Представляете, прилетел. Я сама его не ждала. Никого не предупредил.

— Никого не предупредил! — охает Елена Ивановна, и в её голосе — укоризна, которую она не может скрыть. — Даже мне не позвонил! Сразу к вам, сразу к вам!

— Нет бы по пути заехать к мамочке любимой, — фыркаю я, высыпая на ладонь паприку и сушёный чеснок.

Запах острый, пряный, щекочет ноздри.

— Конечно, зачем нужна ему мамочка, — цыкает она в ответ, и я слышу, как в её голосе наигранная обида.

— Сейчас поехал за Павликом, — поясняю я, прижимая телефон плотнее к уху плечом и начиная натирать специями холодную, скользкую кожу курицы. Пальцы липнут.

Делаю небольшую паузу, вздыхаю, вкладывая в этот звук всю возможную неловкость.

— И очень неудобно вышло, — начинаю я, играя для Елены Ивановны женское смущение. — У меня в гостях Руслан. Я попросила его починить кран… — Снова пауза, будто мне трудно подобрать слова. — В общем, очень неловко вышло.

— Руслан, значит, у тебя был? — её голос становится разочарованным, в нём проступают нотки злости и ревности, но сейчас она явно переигрывает.

Её материнская ревность по отношению ко мне и Руслану — дешёвый спектакль.