Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 21 – Арина Арская

— Пойдем, — тихо говорит он мне на ухо, и его дыхание обжигает кожу. — Давай отойдем в сторонку. Я хочу с тобой кое-что обговорить. Лично.

— Ой, а вы куда? — слышится удивленный, чуть испуганный голос Насти. Я улавливаю в нем ту самую нотку ревности, которую она так старательно скрывает.

Арсений оборачивается к ней, и его взгляд становится властным, тем самым, что не терпит возражений.

— Мне тоже надо попрощаться с Полиной, — говорит он ровно, без эмоций. — Мы ненадолго.

И он уже увлекает меня за собой, прочь от детей, прочь от Насти, в сторону ряда пустующих кресел у огромного, холодного окна, за которым виднеются силуэты самолетов. Мои ноги идут за ним почти автоматически, а сердце колотится где-то в висках, заглушая гул аэропорта.

Я медленно опускаюсь в глубокое кресло. Оно мягко принимает мой вес, будто пытается утешить.

Арсений несколько секунд медлит, вглядывается в огромное окно аэропорта, в котором, как в гигантском зеркале, отражаются люди — безликие, спешащие тени. Огни табло, размытые до цветных бликов, плывут у самого потолка.

А после и он сам опускается рядом, в соседнее кресло. Пружины под ним тихо скрипят.

Я сглатываю комок, застрявший в горле, смотрю на него и чувствую его напряжение — оно исходит от него почти физически, как жар.

Он смотрит прямо перед собой, локти уперты в колени. Его пальцы, длинные, с аккуратными ногтями сцеплены в белый от усилия замок.

Несколько раз он нервно дёргает правым коленом, а после резко, почти с раздражением, откидывается на спинку кресла. Закрывает глаза и медленно, с шипением, выдыхает. Воздух пахнет его одеколоном — лёгким, древесным, чужим.

— Ты явно нервничаешь, — тихо заявляю я и тоже откидываюсь назад, кладу ладони на прохладные пластиковые подлокотники.

Пытаюсь на выдохе прогнать грусть и тоску, что подкатили к самому горлу. Тоску по бывшему мужу, который улетает на долгие полгода в другую страну. С чужой женщиной. С моими детьми.

— Нервничаю, — Арсений медленно кивает, не открывая глаз.

Потом всё же поворачивает ко мне лицо. Теперь мы оба смотрим друг на друга. Его глаза тёмные, усталые. В уголках губ — новые, чужие морщинки.

— У тебя всё получится, — обещаю я и слабо улыбаюсь, пытаясь сыграть для него равнодушие и даже лёгкую беззаботность.

Страшно, что он увидит в моих глазах ту самую любовь, которая за всё это время так и не покинула мою душу, так и не погасла.

Мне всё ещё больно. Но да, это уже не острая, режущая боль, а хроническая. Моя душа хронически больна Арсением. Это диагноз на всю оставшуюся жизнь.

Арсений в ответ лишь усмехается, коротко и беззвучно. И в этой усмешке я всё же чувствую его грусть. Похоже, он и сам не особо хочет уезжать так надолго. Похоже, он будет скучать. По родным местам. По привычной жизни. По чему-то, что теперь навсегда останется в прошлом.

— Может быть, настолько получится, что ты решишь остаться там и на несколько лет, — хмыкаю я, в желании вложить в его голову мысль, что ему не стоит возвращаться.

В Россию. Ко мне.

Но затем я пугаюсь собственной мысли — ведь вместе с ним на несколько лет в Англии могут остаться и дети. Я зажмуриваюсь, выдыхаю и вновь смотрю на Арсения.

— Хочешь избавиться от меня? — Арсений смеётся, и в его смехе слышится какая-то горькая нотка. — Ну, ты уж как-нибудь понежнее посылай меня в далёкий путь.