Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 83 – Арина Арская

Это на Ромашкину я хочу кричать!

Это её я должен обвинять в том, что она выставляла и продолжает выставлять меня раз за разом дураком и глупым мальчишкой, который совершенно не знает, как реагировать на её выходки. Который теряется и чувствует себя болваном!

Виктория для меня — изученная книга. Я прекрасно знаю, что дальше меня ждёт: она сейчас, возможно, пустит слезу, опять томно повздыхает, покусает губы, подойдёт и полезет ко мне с лаской и поцелуями, на которые, вероятно, я из-за мужского отчаяния и голода отвечу ей.

Потому что это просто. Потому что это понятно. Потому что это не требует от меня ничего, кроме тела.

А вот с Ромашкиной ведь ни черта не понятно. Вот что ей от меня надо?!

Ромашкина дразнит меня без цели получить с меня выгоду. Да и дразнит она меня не так, как другие женщины, которые годами оттачивали свое мастерство.

У меня сегодня чуть не сорвало крышу из-за того, что она накормила меня сырником, как маленького непослушного мальчика.

Но я не мальчик! Я же мужик! Меня надо соблазнять короткими юбками, короткими декольте, кружевами и томными взглядами.

А тут… простушка с пловом и сырниками!

Какого чёрта всё происходит?!

— Тебя просто переклинило на домашней еде! — обиженно и истерично вскрикивает Виктория, вырывая меня из мыслей о Ромашкиной. — Поэтому я и поступила так!

Она делает ко мне несмелый шаг. Заглядывает в глаза снизу вверх, ведь я выше, и слабо ласково улыбается.

— Но я даже рада, что ты приехал вместе с курьером. Что мне не пришлось тебя обманывать.

— Да неужели? — удивляюсь я.

Глава 49. Пусть напомнит

* Руслан *

— Значит, тебе не нравится меня обманывать? — с злой и горькой усмешкой спрашиваю я. — Не нравится хитрить? Как-то слабо верится, Вика.

— Да! — Виктория делает ещё один осторожный, маленький шажок в мою сторону. От неё пахнет сладким, тяжёлым восточным парфюмом с нотками амбрыи мускуса. — Потому что ты… Зациклился не на том, что важно…

— Поясни, — строго приказываю я и жду от неё реакции.

Интересно, она сейчас фыркнет на мой командирский тон, который раньше её выбешивал до криков. Или всё же она подчинится?

Она медленно и по-королевски указывает своей холеной ручкой с тонкими пальцами на контейнеры с едой. Ноготь указательного пальца направлен на контейнер с сырниками.

— Ты захотел сырников и вот они. Приготовлены, упакованы, и я уверена, что разницы с домашними сырниками ни-ка-кой. То есть… ты зациклен на том, что не имеет никакого смысла.

Я молчу.

Потому что своими циничными мозгами я тоже так думаю. Деньги могут купить всё. Вкусную еду, красивых женщин, уютный дом, идеальный сервис. Я всегда жил по этому принципу.

И ведь не страдал все эти долгие годы. Не требовал от жён домашней еды, не ждал от них того, чтобы они были курицами-наседками, но и сам не был примерным и идеальным мужем и отцом.

Я не страдал! Я не ждал обычных радостей простых мужиков и от меня женщины тоже не просили того, чтобы я умел быть хозяином в доме.

Но вот в груди, в груди с каждой секундой нарастает разочарование.

Виктория даже не попыталась приготовить для меня хотя бы яичницу. Господи, да я бы даже удивился варёному яйцу! Простому, дурацкому варёному яйцу с щепоткой соли, но Викторию не изменить.

Как и меня.