Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 44 – Арина Арская

Он тоже смотрит на Вадима. В упор. Не мигая.

Я за это время успеваю дотянуться до холодильника, открыть дверцу и достать кувшин с клюквенным компотом. Наливаю в чистый стакан.

— На, — сую стакан в руки Славику. — Пей маленькими глотками.

Он послушно берёт стакан. Губы дрожат, но он делает первый осторожный глоток. Потом второй.

— Твой папка, кажется, даже не понял, что ты чуть не помер, — говорю я тихо.

Слава косится на отца. Руслан по-прежнему сверлит взглядом Вадима.

— Да я сам этого не понял, — сипло отвечает Слава.

Он делает ещё глоток, потом медленно, держась за столешницу, опускается на табуретку.

Юля тут же подсаживается к нему. Подпирает пухлыми кулачками щёки и смотрит на него с обожанием. Расплывается в улыбке.

— У меня теперь есть дядя, — заявляет она довольно.

​​На лице Кати смешались любопытство и плохо скрываемое восхищение. Она рассматривает моего босса так, будто приценивается.

Вадим тоже смотрит на Руслана. Только иначе. С вызовом, с мужской оценкой и растерянностью. Он не ждал увидеть на моей кухне другого мужика.

И тут меня осеняет.

Нож — это глупо.

Надо бить иначе.

Надо бить по самолюбию, по гордости, по мужскому эго Вадима.

Руслан Александрович, конечно, озвереет после моей выходки. Но я, в конце концов, только что спасла жизнь его сыну и поэтому он простит мне мою наглость.

Я делаю шаг к Руслану.

Прижимаюсь к его плечу. Оно горячее и надёжное. Обвиваю его руку своими руками. Поднимаю лицо и мило, почти кокетливо, улыбаюсь Вадиму и Кате.

— Вадим, Катюш, — голос звучит удивительно ровно, даже ласково, — а мы вас с Русланчиком и не ждали.

Плечо Руслана подо мной каменеет.

Точно придушит за Русланчика, но сам виноват. За плов надо платить.

Руслан Александрович молчит, и его понять можно. не пристало грозному мужику начинать оправдываться перед другим мужиком, что мы не жених и невеста.

— Да мы не ждали! — подтверждает Юля с детской непосредственностью.

Она отрывается от созерцания Славика, который мелкими глотками допивает компот, и поворачивается к Вадиму.

— Мы будем кушать плов и говорить о свадьбе!

Вадим вздрагивает. Переводит взгляд на Юлю.

— О какой свадьбе? — голос хриплый, будто это он только что подавился морковкой, а не Славик

Юля расплывается в счастливой, наивной улыбке:

— О свадьбе бабули и дяди Босса!

Она переводит взгляд на меня. В её серо-зелёных глазках прыгают озорные чёртики.

— Бабуля, а мы дедулю пригласим на свадьбу? — она кивает на Вадима. — А Катю?

Кстати Юля всячески отказывается называть Катю как-то иначе, хотя та не раз уговаривала называть ее бабулей. Настолько она хочет породниться с моей семье1, гадина.

Я чувствую, как Руслан Александрович делает глубокий вдох. Грудная клетка поднимается, расширяется. Медленный выдох.

И молчание.

Катя сглатывает. Глаза бегают по кухне: по казану на плите, по нарезанному луку, по мне и Руслану, по Славе с Юлей.

Вадим стоит столбом.

Он смотрит на нас с Русланом. На мою руку, обвивающую его локоть. На то, как я прижимаюсь к нему и медленно ошеломленно моргает. Всего один раз

— Вы... — начинает он и замолкает.

— Да, — смущенно говорю я, — мы ещё не определились с датой… — поднимаю влюбленный взгляд на Руслана Александровича, который тоже разворачивает и опускает ко мне свое мрачное безэмоциональное лицо.