Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 26 – Арина Арская

— Сварить кофе много ума не надо, — фыркает Жанна и поправляет воротник идеально белой рубашки. — Я думала, тут будут проверять навыки работы с документами, оргтехникой, знание языков…

— Всё это будет, — перебиваю я. — Но сначала — кофе.

Из тридцати кандидаток я выбрала все пять. И это было тяжело. Я, зрелая женщина, у которой внучке уже пять лет и которую называют “бабуля”, столкнулась с молодостью и красотой.

Я молодость и красоту потеряла, и мне было… больно пропускать через себя весь этот поток молодого высокомерия, девичьих амбиций и ярких надежд на будущее.

У них, у этих девчонок, глаза горели. Они еще верил, что мир открыт, что все возможно, что принцы существуют, а начальники бывают справедливыми и что эта работа — шанс на безбедное будущее.

Я взяла паузу. Заперлась в туалете. Я смотрела на свое отражение и думала, что я должна уйти и всё бросить. К чёрту этого самодура, к чёрту этих молодушек, к чёрту всех и вся, но тогда бы я проиграла.

А я не могу проиграть Руслану Александровичу. Не позволю ему быть правым в своих словах, что я слабая стареющая разведёнка с кучей комплексов.

— Кто пойдет первой? — спрашивает Света и поправляет очки.

Ее голос — низкий, с легкой хрипотцой. Такой голос нравится мужчинам. Он обещает, манит, завораживает.

— Решим жребием, — говорю я и достаю из ящика стола пять соломинок.

Обычные трубочки для коктейлей, которые я купила вчера в супермаркете. Порезала на пять частей и пятую укоротила вдвое.

Я зажимаю соломинки в кулаке так, что виден только ровный край.

— Кто вытянет короткую — идет первой.

Анжела тянет первой. Ее пальцы с аккуратным нюдовым маникюром на мгновение замирают над моим кулаком, потом решительно выдергивают одну соломинку.

Короткую.

Она смотрит на нее несколько секунд. В ее светло-карих глазах мелькает триумф, а затем она возвращает мне соломинку и решительно шагает к кофемашине.

— Я справлюсь, — обещает она.

Анжела берется за рожок кофемашины. Ее движения точные, уверенные. Она явно имела дело с профессиональной техникой. Наверное, подрабатывала бариста в студенчестве.

Кофе начинает капать в чашку. Густой и ароматный.

А потом коммутатор на моем столе оживает приказным голосом Руслана Александровича.

— Ромашкина.

Я касаюсь кнопки на комутаторе.

— Да, Руслан Александрович?

Пауза. Я почти вижу, как он там, в своем царском кресле, задумчиво постукивает пальцами по столешнице.

— Ты умеешь готовить плов? — спрашивает он

В приемной становится очень тихо.

Глава 17. Выкрутилась, Ромашкина

— Про какой именно плов вы говорите? — спрашиваю я максимально нейтральным тоном. — Ферганский, ташкентский, бухарский, самаркандский?

Анжела замирает с чашкой в руках у кофемашины. Пар от свежесваренного кофе поднимается к ее лицу.

Света перестает дышать. Надя сжимает папку с резюме.

Всем очень интересно, какой плов предпочитает Коршунов Руслан Александрович, а он молчит.

Я представляю его лицо. Как медленно ползут вверх густые брови. Как напрягаются скулы. Думаю, он понятия не имеет, какой плов он хочет.

— А какой самый вкусный, Ромашкина? — наконец строго произносит он.

— Они все вкусные.

— Так, — выдыхает он.

Слышно, как скрипнуло кресло — он откинулся на спинку:

— Ромашка, ты мне всё только усложняешь. Хорошо, спрошу иначе. Какой плов умеешь готовить ты?