Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 15 – Арина Арская

— Я не воровка, — повторяю я, всё так же косясь на стул. — Опусти стул. тебе же тяжело.

— Верни пиджаки папы на место! — с вызовом заявляет Слава и прищуривается.

Ух, как похож на отца. Какая сильная кровь у Руслана Александровича. От матери Слава ничего будто и не унаследовал.

— Я секретарша, — говорю твёрже, выпрямляю спину. — Меня зовут Нина Ивановна. Я приехала как раз, чтобы вернуть пиджаки вашего отца из химчистки. По его поручению.

— Брешет, — Слава тут же косится на мать. — Папа бы в жизни никогда не нанял такую старую чувырлу в секретарши.

Глава 9. Как несправедлив этот мир

— Да, неловко вышло, — говорит шикарная Виктория.

Разглядывает бирку из химчистки так пристально, будто там зашифрован код от ее банковского счёта. Её тонкие пальцы с безупречным маникюром перебирают пластиковые “язычки” с информацией о заказчике.

Я тем временем аккуратно развешиваю пиджаки по цветам.

Славик сидит на стуле, которым только что размахивал, у выхода из гардеробной.

Насупился, руки скрестил на груди и с подозрительным недоверием за мной следит. Его взгляд сканирует каждое моё движение.

— Ну, вы на Славу не обижайтесь, — воркует Виктория и взъерошивает волосы сыну. Он дёргается, но не отстраняется.

Мать переводит взгляд с его сердитого, надутого лица на меня и ждёт, когда я всё же посмотрю на неё.

Когда я напряженно кошусь на неё, она заявляет:

— Так-то он прав.

Она пожимает плечами.

— Мой бывший муж всегда нанимал в секретарши… немножко другого типажа женщин, — Вика мило улыбается, обнажая идеальные белые зубы. Голос у неё низкий, спокойный, но я все равно слышу в нем ее врождённое превосходство.

А затем смеётся — коротко, звонко, и сквозь наигранный смех говорит:

— Если бы у Руслана раньше были такие секретарши, как вы, Нина, то, возможно, у нас с ним было бы меньше скандалов.

Опечаленно вздыхает. Приглаживает Славе волосы, которые сама же и взъерошила. Разглядывает его лицо с материнской печалью и снова улыбается. Мягче, теплее.

— А Славик так в одну из них даже влюбился.

Слава тут же густо краснеет. От злости. От смущения. Его пальцы впиваются в собственные предплечья.

— Ма-а-ам!

— Как там её звали? — Виктория хмурится, делая вид, что вспоминает. — Ах да… Машенька.

— Хватит, блин! — вырывается у Славика, и он зло бросает на меня взгляд, проверяя готова ли я его стыдить за мальчишескую влюблённость в секретаршу отца.

Виктория вновь смотрит на меня, и её улыбка становится тоньше, острее. В уголках губ появляется ревнивое напряжение.

— В пять лет Слава уже был готов жениться на Машеньке. Ну, Машенька… — Вика замирает на секунду, и её взгляд становится отстранённым, будто она видит что-то далёкое и неприятное. — Машенька была влюблена в моего бывшего мужа.

Она снова напряжённо смеётся — суховато, безрадостно.

— Как несправедлив этот мир. Да, Славик?

Наступает пауза. Я вешаю последний тёмно-синий пиджак.

Виктория смотрит на аккуратные золотые часики на запястье с тонким изысканным браслетом. Мелкие бриллианты красиво переливаются вокруг циферблата. Снова поднимает на меня взгляд, слегка прищуривается.

— Мне пора в аэропорт. Я лишь приехала, чтобы закинуть к Руслану нашего сына. Пора ему вспомнить, — говорит она, и в её голосе появляются нотки презрения, явной женской агрессии, — что он у нас отец-молодец.