Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 118 – Арина Арская

Я соскучился.

Соскучился по этой вредной, капризной и упрямой разведёнке, в чьих глазах пляшут сейчас чёртики.

Она заходит в мой кабинет, и весь мир схлопывается и исчезает.

Только Ромашкина.

Я теряю навык дышать. Воздух застревает где-то в горле, и я с трудом выдыхаю. Тихо, чтобы она не услышала.

Не могу моргнуть.

Мне даже кажется, что позади неё сияет ангельский ореол: золотистое свечение, что обволакивает её темно-русые волосы, собранные в низкий пучок на затылке.

Несколько прядей выбились, и они танцуют в этом свете, когда она делает шаг.

Она такая красивая в этой своей блузке, застёгнутой наглухо. Никаких декольте, никаких кружев, никаких томных просветов: только строгий ряд перламутровых пуговиц от ворота до пояса. И юбка ниже колен. Скромная, серая, в мелкую клетку.

И я не могу оторвать взгляд.

А этот запах…

От Ромашкиной пахнет сейчас сладкой молочной ванилью и немного терпким мёдом. Этот аромат плывёт ко мне через весь кабинет, смешивается со шлейфом горьковатого кофе. Я медленно набираю полной грудью воздух.

В моё тело сейчас таким мощным потоком вливаются эндорфины, что у меня слабеют ноги и руки, а пальцы становятся невесомыми.

Мне хочется встать, обойти этот чёртов стол, который разделяет нас… Подойти к ней вплотную, крепко обнять и прижать к груди. Зарыться носом в её волосы и вдохнуть этот сладкий, молочный аромат так глубоко, чтобы лёгкие наполнились ею до отказа.

А после…

После мы обязательно бы сломали стол. Я знаю это точно. Этот дорогой итальянский стол из цельного дуба, про который менеджер в мебельном салоне говорил «выдержит слона». Не выдержит. Мы бы его разнесли. В щепки.

Но пока я просто смотрю на Ромашкину и любуюсь, как блаженный дурачок. Как пацан, который впервые увидел девочку и забыл, как его зовут.

И вдруг меня пронзает резкий, холодный, почти панический. страх.

Я сейчас перед Ромашкиной невероятно слаб и уязвим. Она стоит в трёх шагах от меня, маленькая, хрупкая, с папкой отчётов под мышкой и подносом в руках, а я, огромный, бородатый мужик с сединой в волосах, боюсь её. Боюсь её власти надо мной. Боюсь того, что она делает со мной одним своим присутствием.

Боюсь того, что эта легкая и волнительная дрожь в пальцах опять приведёт через пару лет к скандалам, истерикам и расставанию. Да, мы с ромашкиной не вместе, а я уже боюсь проживать этот цикл “от любви до ненависти и разочарования”.

Я одёргиваю себя. Расправляю плечи. Возвращаю на лицо привычную маску надменности и высокомерия, что никогда меня не подводила. Что заставляла трепетать подчинённых и плакать жён.

Прищуриваюсь.

Она ставит поднос с кофе на край стола. Пар поднимается от двух белых фарфоровых чашек, рисует причудливые узоры в воздухе.

— И чего ты такая хитрая? — спрашиваю я.

Голос звучит ровно. Даже с ленцой. Я почти горжусь собой. Вот так.

Я жду, что она сейчас фыркнет. Гордо вскинет подбородок и с деловитой независимостью кинет мне на стол папку и скажет: «Будьте добры, подпишите отчёты».

Ну, так бы поступила обычная женщина, которая хотела бы показать боссу, с которым у неё сложились очень непростые и напряжённые отношения.

Но Ромашкина…

Она расплывается в милой улыбке. Ямочка на левой щеке становится глубже. В серо-зелёных глазах вспыхивают искры.