Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 93 – Арина Арская

Она отстраняется, заглядывает в мои глаза, и я вижу в них не детскую восторженность, а взрослое, осознанное понимание. Она тихо говорит, и в её словах звучит твёрдая уверенность:

— Ну, раз наш папа не оценил своё счастье, то теперь это счастье точно оценит Герман Иванович. Он вроде не совсем дурак.

— Дурак, — улыбаюсь я, — но не такой, как твой папа.

Я только-только разобрала посуду. Воздух на кухне густой, теплый, пропитанный ароматами специй и жареного мяса. Мне сейчас так хорошо, что улыбка не сходит с губ.

И я даже подпеваю себе под нос. Я очень и очень давно этого не делала.

Я протираю стол тряпкой, смывая крошки и капельки жира, и вдруг слышу настойчивый, резкий звонок в дверь.

Делаю ставку, что это приехал Аркадий.

Подхожу к двери, вытирая мокрые руки о полотенце, которое затем закидываю на плечо.

Через глазок вижу Аркадия.

Я оказалась права.

Стоит, засунув руки в карманы брюк. Лицо напряженное, взгляд бегает по стенам подъезда.

Я крепко сжимаю ручку двери, делаю глубокий вдох и распахиваю ее.

— Ну, привет, — говорю я, и голос мой звучит устало, но с вызовом. — Явился, не запылился, — хмыкаю.

Аркадий переводит на меня темный взгляд, в котором я узнаю Германа. Он явно не ожидал такого приема.

— Отец у вас? — спрашивает он без лишних церемоний, пытаясь заглянуть мне за спину.

— У нас, — подчеркиваю я, перекрывая ему обзор своим телом. — Только он спит.

— Спит? — Аркадий искренне удивляется, и его бровь ползет вверх.

Кажется, он не представлял, что его могущественный папаша способен на что-то столь простое и человеческое, как послеобеденный сон.

— Да, — киваю я, чувствуя, как на губы наплывает самодовольная ухмылка. — Плотно пообедал и теперь спит. — Я с вызовом прищуриваюсь, впиваюсь в него взглядом. — А ты, что, против?

Аркадий опешив от моего агрессивного напора, моргает, хмурится, его уверенность на секунду тает, и он растерянно качает головой.

— Нет, не против, — делает он паузу, и в его глазах я вижу нерешительность.

И я вдруг понимаю. Он пришел сюда не ради отца. Он пришел ради Юли.

Я тяжело вздыхаю, сдаваясь. Что тут поделаешь? Дам я Аркадию шанс, раз решилась довериться его отцу.

— Юля пошла выгуливать Бусю и Казанову, — говорю я, и сразу вижу, как глаза Аркадия вспыхивают азартом, словно у охотничьей собаки, учуявшей дичь.

Он делает шаг вперед, весь внимание.

— И где она обычно гуляет?

— Обычно она гуляет чуть дальше футбольного поля.

— А футбольное поле где? — уже торопливо спрашивает он.

Я ленясь указываю рукой в сторону коридора.

— Иди на север от детской площадки. Там будет помойка. Потом турники, а там и футбольное поле. Не промахнешься.

Аркадий тут же разворачивается, готовый ринуться в погоню, но в последний момент останавливается и оглядывается на меня. В его взгляде — тень неуверенности, почти что просьба о разрешении, которое ему на самом деле не нужно.

— А вы не против? — все же выдавливает он.

Я невесело усмехаюсь.

— Ну, если я против, это что-то поменяет?

Аркадий хмыкает, и в его улыбке проступает та же чертовская самоуверенность, что и у его отца.

— Нет, ничего не поменяет.

— Вот то-то же, — фыркаю я. — К тому же у меня есть сейчас проблема поважнее и посерьезнее тебя.

— Какая же? — интересуется Аркадий, искренне заинтригованный, и удивленно приподнимает густые брови.