Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 12 – Арина Арская

— Ты привел какую-то потрепанную потаскуху…

Кажется, мое сердце сейчас выпрыгнет из груди и ускачет по мраморным ступеням. Но внутри поднимается какая-то упрямая, горькая волна. Да, я здесь за деньги. Да, я «серая и невзрачная». Но «потрепанная потаскуха»?

Я делаю маленький шаг вперед, чувствуя, как каблуки предательски качаются на идеально отполированном камне. Поднимаю подбородок и смотрю на эту роскошную фурию.

— Я не совсем подхожу под категорию… потаскух, Марго. Но я понимаю ваши эмоции. Бывшим женам часто бывает неприятно видеть, как их бывшие мужья счастливы с другими.

В ее глазах на секунду в них мелькает неподдельное удивление и даже растерянность. Видимо, она не ждала, что «серая мышка» осмелится заговорить. Она из тех, кому не отвечают.

Она вскидывает идеально ухоженную бровь, изучающе смотрит на меня с ног до головы, и на ее губах появляется кривая, холодная усмешка.

— Не советую тебе со мной в таком тоне разговаривать, милочка, — выдыхает она, и в ее тихом голосе слышится настоящая угроза.

В этот момент высокие двери особняка снова открываются, и на свет появляется еще одна блондинка.

Молодая, лет двадцати пяти, в легком, но безумно стильном платье из белого хлопка, сшитом по стройной, юной фигуре. Она легко сбегает по ступеням, улыбаясь.

— Папа! — ее голос звонкий и радостный. — наконец, ты приехал…

Но улыбка замирает на ее лице, когда она замечает меня рядом с Германом. Она застывает на месте, недоуменно переводя взгляд с меня на свою мать.

Марго оборачивается к дочери, и ее лицо искажается гримасой презрения.

— Ваш отец, — говорит она с ядовитой сладостью, — привел к нам новую женщину, Фиса. Вот так сюрприз, да?

Герман, не обращая внимания на её слова, вновь уверенно приобнимает меня и ведет мимо окаменевшей от ярости Марго к лестнице, где застыла его дочь. Его широкая ладонь на моей пояснице слишком низко. Почти у попы. И ведь не шлепнуть его, потому что я этого бородатую падлу сегодня “люблю и обожаю”.

— Привет, Анфиса, — широко улыбается он дочери. Он кивает в мою сторону, его взгляд становится нарочито нежным. — Это Татьяна.

Потом он смотрит на меня, и в его глазах я читаю команду: «Твой выход».

Я внутренне собираю всю волю в кулак. Вдыхаю терпкий, дорогой аромат его парфюма, смешанный с легким запахом ночного цветущего жасмина из сада. Обращаю свой взор на Анфису, которая — точная копия матери, только моложе и пока без той стальной холодности, но уже чувствуется острая стервозность.

— Приятно познакомиться, Анфиса, — говорю я, заставляя свои губы растянуться в самой мягкой, самой дружелюбной улыбке, на которую способна.

Делаю небольшую паузу, чтобы мои слова точно долетели и до Марго, стоящей за спиной:

— Надеюсь, мы с тобой подружимся. Я так волнуюсь, — играю для Германа женский испуг и надежду. — У меня, кстати, тоже дочка. Чуть помладше тебя… — настал момент для отработки пяти зарплат, — она всегда мечтала о старшей сестре.

Сама в шоке от себя. Я нашла для моей дочки Юли старшую сестру. Да еще какую.

Богатую, красивую и невероятно возмущенную.

Я смотрю на Анфису с улыбкой, а она на меня с ужасом. Она явно против младшей сестры. Будь ее воля, то она бы сейчас с удовольствием запустила бы в меня своей красивой туфлей из белой замши.