Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 30 – Арина Арская

Из гостиной выглядывает бледная Аня, и он рявкает:

— Иди смотреть мультики! И не лезь! Сиди тихо и не высовывайся!

А затем замолкает, когда в глазах Ани проскальзывает яркий детский страх, но она не подчиняется приказу, а смотрит на меня.

Она ищет во мне невербальные знаки, нужна ли мне помощь и должна ли она сейчас бросаться в бой.

— Ань, иди, — тихо проговариваю я. — Я в порядке. Я смогу постоять за себя.

— Он большой и злой…

— Меня это не пугает, — тихо отвечаю я. — Драться он не будет.

Аня с подозрением смотрит на Руслана, который закрывает глаза, сжимает переносицу и издает какой-то клокочуще отчаянный рык.

— Не будет? — Аня вновь смотрит на меня.

— Нет. Дядя Руслан злится, потому что серьезно облажался, но драться не будет. Вот в этом я точно уверена.

— А еще он был сегодня грустным, — Аня сдает Руслана с детской непосредственностью. — Потом мешал смотреть мультики, и я повредничала немножко. Он дурацкие вопросы про маму и папу задавал, и я тоже разозлилась.

— Аня, — сипло шепчет Руслан, — иди смотреть мультики. Я тебя заклинаю.

— Я не думаю, что я услышу от тебя хоть какой-то конкретики, — вздыхаю я. — Будет только ответ, что ты ничего не знаешь, Рус, но я тебя успокою. Вряд ли твоя конкретика хоть как-то удовлетворит меня.

— Скажи, что ты любишь тетю Агаю… — шепчет Аня.

Руслан недоуменно смотрит на нее, и она пожимает плечами:

— Вдруг поможет?

— Не поможет, — Руса, кажется, качнуло в сторону, а в глазах промелькнула темная тень.

— Почему?

— Потому что я, Аня, плохой дядя.

— Я это знаю.

— Я убегал от тети Аглаи, прятался от нее и встретил другую тетю. С этой тетей мы весело играли, а потом я решил, что это неправильно, но продолжил убегать. Потом та тетя, с которой я играл… — Руслан вздыхает, и его голос становится уставшим. — Аня, я твой настоящий папа. Вот так. Поэтому ты тут. Вот почему! И я зверски от всего этого устал.

С пятилетками никогда не угадаешь, как они воспримут реальность, и ждать от них “адекватной” реакции тоже не стоит.

У них нет опыта.

Да и взрослые тоже очень редко в первый момент осознают, что происходит, когда на них обрушивается жестокая реальность со своими нелепыми фокусами.

Аня молчит с широко-распахнутыми глазами, а затем кричит:

— Нет! Нет! Нет! Ты врешь!

Самый важный период жизни маленькой девочки прокручен через мясорубку.

Ее крики не отзываются во мне болью, страхом или чем-то еще. Я просто стою и осознаю всю катастрофу девочки. Для ее души, для ее будущего, для ее взросления.

Чтобы пережить все то, что с ней приключилось, и войти в будущее человеком без страха и боли потребуется много сил, которые она сначала должна найти во взрослых.

Правда в том, что именно от нас зависит, какая жизнь будет у наших детей, и нежное детство в первые пять лет — самые важные.

Грубо говоря, то, чем их накормят в эти года, они и принесут в свою осознанную жизнь. Аню ждет ложь, жестокость близких и их холодная липкая нелюбовь.

Ее не любят.

Не любят.

Нет ничего страшнее нелюбви.

— Нет! — заходится в истерике. — Нет! Нет! Нет!

Я вижу замешательство и злость Руслана. И он, похоже, сам только понял, что ляпнул в порыве бессильной ярости.

Мужчины перед любимыми детьми теряются в момент истерик, а тут орет та, от которой он отказался с холодным расчетом, что он не при делах.