Книга Развод. Ты предал нашу семью, страница 48 – Арина Арская

Грубое ругательство, что вырывается у нее, выбивается из образа милой и заботливой девушки, которая отсыпала мне лимонных карамелек.

— Второй курс и такая мразь? — возмущенно шепчет Вера.

— Все-таки второкурсница, — усмехаюсь я.

— Блин…

— И ты так возмущена, — вглядываюсь в ее злющие и горящие глаза, — будто… Глеб Иванович не проявлял к ней интереса.

— Она, конечно, могла напридумывать себе все, что угодно, — возмущенно заявляет Вера и строго поднимает указательный палец вверх, — но знаков внимания никаких не было, Нина, — а потом в ее голосе проскальзывает ирония, — тогда тут все должны по нему воздыхать. И знаете, Нина, вот вы спрашивали про приветственную речь на корпоративе… И он много говорил о семье и о том, что лишь ради семьи у каждого из нас будут результаты.

— Надо было с ним пойти, — прячу лицо в ладонях и горько смеюсь, — и всей толпой.

Скрип двери, и слышу недовольный голос Глеба:

— Так я и думал, что надо тебя заставить пообедать. Вер, иди.

Поднимаю взгляд.

— Да, — Вера встает. — Я пойду. Извините. Это я присела на уши.

Глеб кидает на нее подозрительный взгляд.

— Спросила совет, что купить для дочки на день рождения, — Вера беспечно улыбается. — Голова кругом.

Вера выбегает, и Глеб медленно закрывает за ней дверь, цепко всматриваясь в мое лицо:

— Поешь, Нина.

Глава 33. Отойди в сторону

— Куда дел наших сыновей? — отправляю ложку чечевичного супа в рот.

— Господи, Нин, — Глеб откидывается назад, — ты и тут меня в чем-то подозреваешь? Сбагрил офис-менеджеру. Сейчас все перепробуют в столовой и пойдут нервы мотать… — делает паузу и говорит, — твоим подчиненным.

— Они еще не мои, — откусываю кусочек хлеба. — Они же начнут докапываться, кто над чем работает. Особенно Марк.

— Пусть, — пожимает плечами. — Если смогут подросткам объяснить свои текущие задачи и обязанности, то это им плюс в профессиональную карму. Ты лучше скажи, разгадала ли ты мои гнусные планы оставить тебя в долгах?

Откладываю хлеб на поднос и смотрю на Глеба исподлобья.

— Нет. Пока еще нет, — щурюсь.

— Будешь искать дальше?

Хочу выплеснуть чечевичный суп в его лицо.

— Встреча с Наденькой прошла успешно?

Едва заметно хмурится.

— А ты жаждешь подробностей?

— Да, — коротко отвечаю я и сжимаю ложку.

— Няньку к ней приставил, — Глеб не отводит взгляда, в котором я ищу ложь. — Ярослава Бутыркина.

— Того огромного и жуткого типа, у которого рожа как у бандюгана, который без жалости вырежет целую семью, а потом умоется кровью младенца? — тихо уточняю я.

— Да.

— Для чего?

— Для контроля, Нина. Для того, чтобы она не лезла к моим детям, к тебе, — Глеб вздыхает. — Чтобы она внезапно не нарисовалась возле школы, например. Или тут. Да, много возни, но этой возней будет заниматься Ярик со своими друзьями.

— Будет забавно, если Ярик… — хмыкаю, — влюбится в Наденьку. Она же хитрая блоха…

— У Ярика есть дама сердца.

— Будто мужикам это мешает…

— Тогда дама сердца отчикает Ярику колокольчики ржавым секатором. Его бабка быков валит, а его дама сердца их кастрирует, а после бычьи колокольчики с аппетитом ест на ужин, — глухо и мрачно отвечает Глеб. — Там такая дама сердца, что не одного коня остановит, а целый табун. После всех подкует, а с тех, кто помер от страха, сдерет шкуру, потом разделает и тушенку на зиму заготовит. И там такая рожа, Нина, что это не женщина, а орчиха.