Книга Право на сына, страница 82 – Арина Арская

— Больше ничего не скажу.

— В какую аптеку?

— не знаю.

И опять с черным женским осуждением смотрит на меня.

— Да тут аптек в округе с десяток.

— Вышла из калитки направо.

— А говорила, что ничего больше не скажешь, — разворачиваюсь и широким размашистым шагом иду прочь.

— Она не заслужила такого мужа, — шипит мне в спину.

Оглядываюсь. Отлично. Пусть меня теперь отчитает няня, какой я мерзавец и негодяй. Только что-то мне подсказывает, ее злобные претензии адресованы сейчас не мне.

— И самое печальное во всем этом, — продолжает она, — вы же не особенный среди прочих. Сколько вас таких эгоистичных дураков, которые не ценят своих жен?

— Если я напомню о субординации, то ты проигнорируешь мои слова?

— И никто ведь из вас в итоге счастливым не бывает, — Дина вздыхает.

— Что-то работа стала для тебя слишком личной, — тихо отзываюсь я.

— А я не думаю, что вам сейчас стоит со мной тратить время за пустой болтовней.

— С затаенной угрозой отвечает Дина. — Возможно, уже поздно.

Меня пробирает озноб от ее холодного, как сталь, голоса. Мозги отказываются работать и не воспринимают намеков няни, но мне ясно, что Уля что-то задумала.

Она вышла не прогуляться и не подышать свежим воздухом, чтобы прийти в себя или поплакать в одиночестве на лавочке в безлюдном сквере.

Во мне опять поднимается волна ярости. Что она бегает и никак не успокоится?

Сиди, мерзавка, дома и жди мужа! зачем она испытывает мое терпение и проверяет его на прочность. Или она специально выводит меня из себя, чтобы я вызверился и пошел на радикальные меры?

Врываюсь в одну из ближайших аптек, решительно иду к прилавку, за стеклом которого меня ждет высокая и тощая женщина.

— здравствуйте, чем могу помочь?

— Очень надеюсь, что вы сможете мне помочь, — недобро щурюсь я.

Описываю Ульяну и вежливо, как только умею, интересуюсь, была ли она тут

— Не припомню.

Лжет. Ох уж эта женская солидарность. Делаю медленный вдох и выдох, сдерживая в себе желание разбить стекло.

— Что купила моя жена? — с наигранным спокойствием спрашиваю я.

— Боюсь, я не знаю, потому что вашей жены тут не было, — холодно улыбается и смотрит на меня, как на идиота. — Чем я еще могу помочь?

Заржавевшие от похмелья шестеренки в голове начинают поскрипывать. В аптеку пришла молодая женщина, что-то купила, и фармацевт за стеклом не желает раскрывать, что она продала. И смотрит на меня, как на врага, который убил ее котенка.

Я, кажется, знаю ответ за чем Уля так внезапно сорвалась. Скандал, дикая близость на полу с укусами и криками, а после — побег в аптеку. Да, я знаю ответ, но если я его приму, то я сорвусь с цепи.

— Эй, мужик, — недовольно покряхтывает позади меня морщинистый старик, опираясь на трость, — ты либо покупай, либо проваливай.

Женщина за стеклом продолжает натянуто улыбаться. Я вполне могу позволить себе разгромить аптеку, чтобы выпустить из себя гнев, но как это поможет мне?

Покидаю аптеку. Стою на крыльце, тяжело дышу и пребываю в полной растерянности. Куда могла пойти Ульяна с отравой, что купила у тощей гадины?

Звонить ей с вопросом, где она, бессмысленно.

Она не ответит на звонок. Да и кто бы ответил на мой звонок после того, как я взял молча и ушел?

Рядом есть небольшой сквер, куда Ульяна часто берет на прогулку Артема, и несколько мелких кофеен.