Книга Право на сына, страница 40 – Арина Арская

— Да ты будто его не знаешь, — Виталий нервно приглаживает седые волосы ладонью. — Вспомни, как он загнал себе осколок в пятку и ничего не говорил. Он ведь даже не хромал, а потом чуть ногу не потерял.

— Что? — переспрашиваю я.

— Ему восемь лет было, — Светлана вздыхает и блеклым взглядом смотрит перед собой. — Кажется, это было только вчера.

Я хочу убежать и спрятаться в темном уголке, чтобы никто меня не нашел. Даже Дина с Артемом, который может стать сыном убийцы.

— Он сильный, — шепчет Светлана, продолжая глядеть перед собой пустыми глазами. — Он выкарабкается. Ради Тёмочки. Он не оставит его без отца.

Я на грани. Я почти готова все рассказать. И я не уверена, что это желание быть честной. Я хочу вывалить правду на родителей Макара, чтобы мне самой стало легче, чтобы они разделили со мной эту ношу и задавили во мне своим гневом и криком едкое чувство вины.

— Я выйду подышать, — встаю и плетусь к дверям.

Тенью выхожу на крыльцо и сажусь на покосившуюся лавочку. Складываю ладони на коленях и покачиваюсь из стороны в сторону.

— И каково ему сейчас копаться во внутренностях своей жены? — доносится обеспокоенный шепот и запах сигарет. — Помрет еще и все. Сольется или руки на себя наложит и останутся их дети сиротами.

— Полная жопа, — отвечает голос помоложе. — Ладно помрет, а может инвалидом остаться.

— Ты что такое говоришь?

— А что?

— Какая же ты дура, а. Просто слов нет.

— Я бы предпочла смерть.

— Точно дура, — фыркает голос постарше. — Готова детей сиротами оставить.

— У меня нет детей.

— Вот когда будут, тогда и поговорим.

— А я поэтому детей и не хочу, — вздыхает молодой голосок, — родишь, а потом с тобой такое. И ведь тут каждый день что-то с другими да происходит.

— Привыкнешь.

Через минуту мимо меня идут пожилая медсестра и молодая рыженькая санитарка.

Закидывают в рот леденцы и останавливаются.

— А у тебя кто? — медсестра прячет руки в карманы штанов и хмурится.

— Муж, — едва слышно отвечаю я.

— вот и замуж не хочу, — шепчет ей в ответ санитарка. — Влюбишься, выйдешь замуж, а потом его еще хоронить.

— И что с мужем-то?

— Заражение крови.

— Если вовремя привезли, выкарабкается, — медсестра хмурится. — Не раскисай.

— Так могут органы пострадать, — санитарка чешет щеку.

— И чего ж ты не врач тогда? — медсестра зло зыркает на нее.

— Меня на экзаменах завалили, — огрызается та. — ты уже спрашивала. И да, заражение крови — это серьезно. Это тебе не простуда.

— Куда серьезнее быть такой дурой. Это точно не лечится.

— Хорош трепаться! — на крыльцо больницы выходит та самая медсестра, которая ватку с нашатырным спиртом под нос мне пихала. — И если вы опять курили, я на вас жалобу накатаю. Курили? Эй, — переключается на меня, — красавчик твой сам уже дышит.

— Насколько красавчик? — спрашивает шутливо санитарка.

— Ты бы постеснялась, тут его жена сидит.

— Чего мне стесняться? — энергично шагает к крыльцу. — Мне из-под него утки, возможно, придется выносить. Содержимое в них одинаковое, вне зависимости красавчик там или нет. И это, кстати, сразу всех выравнивает в моих глазах.

— Что естественно, то небезобразно, — пожилая медсестра вздыхает и ковыляет к крыльцу.

— Безобразно, — фыркает санитарка и зло собирает волосы в хвост, — и платят за это безобразно непростительно мало. И мне сегодня операционную, похоже, придется отмывать от крови. Почему в мои ночные смены вечно происходит что-то подобное?