Книга Право на семью, страница 73 – Арина Арская

— Если ты вазочку нашел, то уж врачей в больнице встряхнешь, — Вика хмурится, — и если что, то и я с криками и перевернутой мебелью присоединюсь, а там и Соня заполирует всё визнами и ревом. Она иногда так орет, что окна дрожат.

— А вот это серьезная угроза, — перевожу взгляд на Соню, которая, кажется, ехидно посасывает большой палец, будто готова задать жару всем по команде мамули. — Поддержишь папу?

Щурится и улыбается, выпуская ручеек слюны. И в этот момент приходит четкое осознание, что в люльке под цветным вязаным одеялом лежит моя дочь от моей крови и моего семени.

— Поехали, — разминаю шею, шагаю к Вике и приобнимаю ее за плечи. — Устроим им встряску.

— Не пускают… — всхлипывает мама мне в шею.

Валерий в стороне у регистрационной стойки активно жестикулирует и тихо доказывает двум дежурным врачам, что мы все одна семья и умирающий вредный мужик — наш. И если он сейчас сдохнет, то пусть это сделает в окружении близких и родных.

— Вика, а если умрет…

Мама любит дядю, и сейчас она не в силах этого скрыть. Она маленькая слабая женщина, и ей очень страшно за того, кто однажды нагло и беспардонно ворвался в ее жизнь.

— Я вашу сраную больницу по кирпичикам тут разнесу! — рявкает Валерий. — Что вы тут мекаете и бекаете, как два барана?!

Два барана мрачно переглядываются, кивают друг другу, синхронно разворачиваются и шагают по коридору:

— Пройдемте.

Мама взвизгивает и кидается за ними, вытирая слезы мокрым платком. Подхватываю люльку с Соней, которая к моему большому удивлению не проснулась от разъяренного рявкает Валерия. Я ее не понимаю. Она обычно просыпается от любого шороха, а тут — само умиротворение.

— Тупые идиоты, — Валерий забирает у меня люльку и нервной приглаживает волосы.

— Что сказали?

— Ничего путного. Я ни черта не понял, — зло поскрипывает зубами, и на виске пульсирует венке гнева. — Дебилы какие-то, честное слово.

Нервничает и волнуется. Ему бы радоваться, ведь вряд ли дядя успел его выписать из завещания, но в нем нет ни тени торжества.

— Валер! — слышу голос Аркадия, моего свекра.

Оглядываемся. Отец Валеры размашисто шагает к нам, а за ним семенит испуганная и бледная Екатерина, моя свекровь.

— Помирает? — в глазах Аркадия тоже проскальзывает злость.

— Я не знаю, — Валерий пожимает плечами.

Соня и не думает просыпаться. Лишь сонно покряхтывает, и Екатерина кидает на нее ласковый взгляд. Вероятно, хочет потискать ее, но ситуация как бы не располагает к сюсюканью.

— А врачи что говорят? — Аркадий вглядывается в лицо Валерия.

— Да ничего они не говорят.

— Надо его отсюда тогда забрать, — возмущенно цокает Екатерина. — Что за непрофессионализм! Если не он сам коньки отбросит, то они его в могилу загонят!

— А это еще кто? — интересуется один из врачей с усами под носом.

— Семья, — рычит Валерий.

Всей толпой идем по коридору, и медсестра, что встречается нам на пути, вжимается в стену и провожает нас круглыми глазами. Я бы на ее месте тоже испугалась, потому что лица у нас мрачные, суровые и решительные. Сворачиваем к лестнице и в молчании поднимаемся на второй этаж.

— Нин, — обеспокоенно шепчет Екатерина. — Ты же его знаешь, он нас всех еще переживет.

— Вопрос, в каком виде, — невесело отзывается Валерий.