Книга Право на семью, страница 64 – Арина Арская

— Спи, доча… — ласково шепчет Валерий, удерживая меня в захвате. — Баюшки-баю… Ты ее кормила?

Нет, блин, голодом морю и всячески издеваюсь. Соня кряхтит. Я улавливаю серьезную угрозу: она намерена основательно покричать, если кто-то из нас не предпримет решительных действий.

Валерий делает медленный вдох и запевает тихую колыбельную про зайчика и ежика, от которой у меня мурашки бегут. Голос у него — бархатный, мягкий и обволакивающий. Соня опять зевает, закрывает глазки и улыбается. Сердце в груди под вибрацией теплого тембра Валерия плавится от всепоглощающей любви к дочери, которая умиротворенно посапывает в уютном полумраке. И мы с Валерием впервые вот так стоим в детской и внимательно вслушиваемся в дыхание Сони.

— Заснула, — шепот Валерия обжигает ухо, а затем его губы касаются моей шеи.

Не шевелюсь и не дышу. Лишь через несколько секунд оторопи я выворачиваюсь из его рук и отступаю на один шаг.

— Что и не толкнешь? — щурится и вновь почти вплотную ко мне стоит.

— Не хочу Соню будить, — несколько шагов к двери.

— Тогда продолжим разговор не в детской?

Оскорбительно фыркнув, выхожу в коридор. Опять какие-то намеки , а его поцелуй горит ожогом на шее.

— Вика, — следует за мной, — нам действительно стоит поговорить.

— О чем? — резко разворачиваюсь к нему.

— Например, о том, что не светит тебе Кирилл в качестве друга для любви, — в его глазах пробегает темная тень.

— Да ты что? — скрещиваю руки на груди. — А тогда кто светит?

Минута молчания. Лицо Валерия искажается легкой гримасой гнева, и он сжимает переносицу. Вдох-выдох, поднимает на меня взгляд и говорит:

— Не хочешь чая выпить?

— Что? — недоуменно спрашиваю я.

— И какой посоветуешь?

— Что? — повторяю я вопрос и вскидываю бровь.

— У тебя их там несколько коробочек, и все разные, — едва слышно шипит. — Какой лучше успокаивает?

Моргаю и хочу громко возмутиться его очередной попытке меня унизить, но насмешки в глазах не вижу. Его реально беспокоит вопрос выбора чая.

— Ты про те самые чаи меня сейчас спрашиваешь? — бровь приподнимаю еще выше.

— Да.

— А тебе зачем?

— Затем, что и тебе.

— Нервишки шалят? — тихо уточняю я.

— Давай без ехидства, — раздувает крылья носа на выдохе.

— Ехидство у меня иначе звучит, — улыбаюсь и повторяю вопрос с выраженной издевкой. — Нервишки шалят?

— Да чтоб тебя… — глухо рычит, разворачивается и шагает прочь.

— А теперь вижу, что шалят, — плыву за ним неторопливой походкой.

— Сам разберусь, — зло оглядывается.

Это вряд ли. Я все эти чаи пересыпала из родных упаковок в красивые цветные коробочки без этикеток. Лишь в желтой и зеленой — успокоительные сборы, а вот в розовой — для лактации, в красной — для укрепления иммунитета, в голубенькой — для здорового пищеварения. Во всем этом цветовом разнообразии разбираюсь только я и Мария, которой я провела инструктаж, когда она искала обычную черную заварку.

— Кирилл хоть живой?

— Живой, — Валерий спускается по лестнице, — но если он опять появится здесь…

— Это, что, ревность? — наигранно охаю я, припоминая ему его слова, сказанные мне в его кабинете.

— Я не приемлю, чтобы моя жена шашни крутила на стороне, — холодно и презрительно отвечает Валерий и прячет руки в карманы брюк.

— Ты хочешь сказать,что потребности есть только у тебя? — оскорбленно смеюсь. — А у меня их нет?