Книга Право на семью, страница 19 – Арина Арская

— Предлагаю… — говорит Юра, — я его держу, а ты его ремнем по жопе.

— Завали пасть, — клокочу я и пинаю горшок с пальмой.

Напряженное молчание, и папа устало вздыхает. Без осуждения или разочарования, и я оглядываюсь.

— Кто она? — спрашивает он.

— Какая тебе разница?

Молча приподнимает бровь, разворачивается и уходит. И это значит, что он очень зол. Вот лучше бы ремнем по жопе, честное слово. Он никогда в открытую не выражает свою ярость на кого-то, потому что считает, что человек в гневе неприятен и может показать свою слабость.

— Кризис был ожидаем, — Юра неторопливо шагает за ним.

— Может, их к психологу? — задумчиво спрашивает папа.

— Пожалей психолога, — Юра посмеивается.

— Ну, может, хоть при постороннем человеке поговорят и выяснят отношения? Сейчас это модно платить и плакаться за свои же бабки.

Останавливаются, оглядываются на меня и хмурятся.

— А пусть сами разбираются, — папа смотрит на Юру. — С нас достаточно того, что мы намекнули, что они зря бузят.

— Как бы нам потом с тобой не пришлось бузить друг против друга, — Юра расплывается в улыбке, в которой сквозит недовольство и напряжение. — Однако если ты веришь своему сыну, что он может взять себя в руки, то давай понаблюдаем.

— Я выхожу из всех сделок, — Валерий отодвигает тарелку и невозмутимо вытирает губы салфеткой, — выхожу из управления и совета директоров.

Я молча делаю глоток кофе. Что-то новенькое. Его так задело предложение зачать наследников искусственным оплодотворением, что он решил все-таки разойтись? Но раньше времени не радуюсь, потому что начал-то он разговор не с развода. Пусть мы с ним не близки, но я все же успела его немного узнать. Даже на грани истерики он не будет, допустим, душить меня. Так и тут.

— Я беру год, — смотрит на отца, а затем на дядю и повторяет, — беру год.

— Для чего же ты берешь год, мой друг? — дядя щурится и улыбается.

— Для себя, своего дела, — невозмутимо отвечает Валерий. — Вы же без меня справитесь в этот год? А я его потрачу…

— На свою шлюху? — не выдерживает мама и сжимает вилку, будто сейчас воткнет ее Валерию в глаз.

Говорила и учила быть хитренькой, не психовать и не совершать ошибок, а сейчас сама творит дикую дичь. Мои свекры, Аркадий и Екатерина, и дядя Юра переводят на нее тяжелые взгляды, а тетя Валерия делает вид, что в астрале и мешает кофе ложечкой. Подозрительная женщина, всегда присутствует на семейных встречах, однако никогда не отсвечивает на сложных беседах.

— На данный момент я не представляю ценности, кроме как наследника, который должен наштамповать новых, — Валерий мягко улыбается. — И мне это не нравится. В мою семью лезут, плетут интриги против меня, — переводит взгляд на мою скромную персону, а затем на дядю, — угрозами других одаривают.

— Так тебе Ладочка все-таки доложилась? — дядя скалится в недоброй улыбке.

Не сразу понимаю, о ком идет речь. Кому мог угрожать дядя, что Валерий возмутился его обычному поведению? Что-то он не возникал против, когда стал свидетелем того, как дядя перед нашей свадьбой обещал закрыть меня в психушке и привести в чувство. Конечно, прямо он этого не говорил, а выразился витиевато. Да, тогда он был на взводе, почти как сейчас. Улыбается, а в глазах застыл гнев.