Книга Право на любовь, страница 33 – Арина Арская

“Ты мелкая упрямая дрянь, — звучит в голове голос отца, — я хотел сына, а у меня его не будет! Из-за тебя!”

“Я так орала, что меня слышали на первом этаже, — с презрением вещает мама из прошлого. — Я сознание теряла. Я чуть не сдохла. Что ты ревешь? Ты всего-то поцарапалась, а тебе еще рожать.”

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вита, — вырывает меня юрист из размытых пятен прошлого, — держите.

Протягивает салфетку с ласковой улыбкой.

— Я плачу, да?

— Да, — он кивает. — И это нормально. Кто-то убегает, а кто-то плачет. И всем непросто. И вам стоит обратиться к психологу, чтобы пережить этот период.

— Не буду спорить, но, вероятно, моя проблема куда глубже, чем развод, — прижимаю салфетку к нижнему правому веку. — Все перевернулось с ног на голову. Я думала, что не знала Артура, но… я не знаю себя. И мне не стоило выходить замуж, ведь я очень незрелая личность, пусть и делаю вид, что я такая. Спряталась за Артуром, сложила лапки и… Простите… — слабо улыбаюсь. — Это не ваша забота.

— Я все понимаю.

Промакиваю салфеткой второе веко и говорю:

— Дом, пожалуй, стоит продать. И можно ли вырученные деньги перевести на семейный счет, который станет моим личным?

— Да.

— У вас есть ручка? — распрямляю плечи и медленно выдыхаю.

— Где он?! — вылетаю из пустого кабинета Димы, и медсестра вжимается в спинку стула.

— Его сегодня не было…

Не защитил, не уберег, подставил под удар…

— Говори, сука, — нависаю над медсестрой, которая всхлипывает. — Что вы кололи моей жене?!

Задушу прямо в приемной, если она посмеет отнекиваться и зайду в каждый кабинет…

— Я не знаю, — медсестра всхлипывает, — только подозреваю… И… — она вся дрожит, — боюсь, что и…

— Что?!

— Вы же тоже иногда капались у Димы…

У меня в голове только одна мысль: убить и неважно каким способом.

— Он, возможно, подделывал анализы. У него есть доступ в базу нашей лаборатории. — медсестра сглатывает. — Я не думаю, что врачи, к которым он направлял анализы и вашу жену могли заподозрить что-то неладное, чтобы забить тревогу…

— Что он ей колол?

— Я, правда, не знаю, — медсестра всхлипывает, — я лишь однажды увидела, как он одну ампулу менял в упаковке с витаминами перед приходом Виты. Около месяца назад. Возможно, противозачаточные уколы…

— Возможно? — рычу я ей в лицо.

— Это лишь мои подозрения… У меня нет никаких доказательств на руках, но, вероятно, если ваша жена сдаст кровь на прогестерон, он будет повышен. В разы.

— Я думаю, что она уже это сделала, — меня тошнит, и я не чувствую своих конечностей. — И, похоже, все не очень хорошо.

Я выхожу из приемной, плетусь по просторному и светлому коридору, а затем очухиваюсь посреди поля от своего же крика, что летит к белым облакам над головой. Я слышу свой нечеловеческий ор будто со стороны. В колени впиваются острые камни, что скрыты под травой.

Не защитил, не уберег, подставил под удар и… предал. Предал у нее же на глазах, почувствовал себя каким-то небожителем, которому дозволено все, а на деле — идиот и мразь. Мразь, которая водит дружбу с подонками и уродами, доверяет им и впускает в семью.

Я кричу и кричу, а легче не становится. Сердце сковывают холодные цепи ненависти к самому себе. Когда из глотки лезут лишь хрипы, я валюсь на спину и смотрю пустыми глазами на облака. Нет. Точка невозврата случилась сегодня. Пришло осознание, но оно меня не освободило. Слабой и дрожащей рукой я достаю телефон. На той стороне молчат и ждут.