Книга О, мой профессор!, страница 62 – Лариса Васильева

Обессиленный Григорьев опускается на стул, а я сметаю осколки. Наверное, каждый из нас нуждается в такой вот разрядке. Сама бы с удовольствием расколотила что-нибудь в родительском доме, только все это стоит безумных денег.

— Снеж! — голос Матвея звучит растерянно.

— Что? — поднимаю взгляд.

— Что с нами происходит?

— Тарелки из прошлой жизни? — спрашиваю просто для галочки.

— Верно, — Матвей кивает. — Мы раньше жили в другой квартире, но после ухода жены я не смог там находиться и переехал на съемную. Потом купил новую, в которой живу сейчас и перевез некоторые вещи. Эти тарелки нам подарили на свадьбу. Жутко дорогие и красивые. Мы ели из них несколько раз, а потом убрали в шкаф. Не знаю, зачем я их забрал с собой. Сейчас понимаю всю глупость своего поступка.

Сажусь на стул напротив Матвея и обнимаю его за плечи. Профессор вздыхает и прижимается ко мне. Слушаю гулкие удары его сердца и страдаю вместе с ним.

— Старую квартиру ты продал? — уточняю, буквально кончиками пальцев чувствуя боль Матвея. Словно мне, а не ему воспоминания причиняют муку.

— Нет.

— А ключи от квартиры у тебя есть?

— Да, — голос Григорьева звучит удивленно.

— Отвези меня туда, — прошу я.

— Зачем? — Матвей отстраняется и заглядывает мне в глаза. — Прости, Снеж, я идиот. Страдаю, но все равно продолжаю ковырять старую рану. И тебя втягиваю в ненужные воспоминания.

Матвей надеется, что отстану, но я не отстану. Прикипела душой к моему профессору. Слишком сильно его люблю и хочу помочь. Чувствую, что могу помочь.

— Иногда, чтобы избавиться от воспоминаний, нужно лицом к лицу с ними столкнуться, — жарко целую Григорьева, пытаясь заверить в искренности своего желания помочь. — Поехали на квартиру вдвоем, и ты почувствуешь, как тебе сразу станет легче.

Наверное, мой голос звучит убедительно, потому что несколько минут поколебавшись, Матвей неуверенно соглашается.

— Это на другом конце города, — предупреждает он.

Кто бы сомневался!

Всю дорогу мы молчим, слушая радиоволну. Матвей волнуется, но и я не меньше. Григорьева мучают воспоминания, а меня странные видения, непонятным образом связанные с прошлой жизнью Матвея.

Я копаюсь во всемирной паутине, пытаясь отыскать ключ к моим странностям. Как назло, Интернет выдает только нежизнеспособные теории.

Отрываюсь от мобильника, когда Григорьев останавливается во дворе девятиэтажного дома. Он вымученно смотрит на меня и неожиданно улыбается.

— Откуда ты появилась в моей жизни? — спрашивает Матвей, выходя из машины и распахивая передо мной дверцу. — Такая понимающая, — добавляет.

— Я тебе потом объясню, — подмигиваю и подаю ему руку. Матвей ободряюще сжимает ладонь, и мы вступаем в темноту подъезда.

В лифте я интуитивно тянусь к кнопке с цифрой 9, и Григорьев удивленно вскидывает брови. Необъяснимая хрень, которую в двух словах не объяснить.

Перед дверью квартиры Матвей тушуется, и вот, наконец, мы внутри.

Обычная среднестатистическая двушка. В воздухе витает запах сырости и затхлости. Я задумчиво перехожу из одной комнаты в другую, погружаясь в мрачную атмосферу прежней жизни профессора.

На окнах цветастые занавески, множество мягких игрушек и женских безделушек. Мебель красивая и хорошо подобрана. Молодая семья планировала жить долго и счастливо. Кто же знал, что все так печально сложится.