Книга Жена на час. Продлевать будете?, страница 7 – Элла Ми

Сам себе отвечаю, будто сумасшедшая:

— Протру пыль и помою полы!

Вода, вода... Где здесь ванная комната? Беру в руки лёгкое, пластиковое ведро с едва уловимым запахом хлорки и кручусь вокруг собственной оси, как заводная кукла, в поисках уборной.

В кабинете, где мы с боссом час назад обсуждали мои обязанности, ничего похожего на ванную нет. Или я просто не заметила с перепугу. Пришлось выйти в коридор и потопать дальше. Коридор здесь напоминал музейный зал: вдоль стен — картины в массивных рамах, под ногами — ковровая дорожка цвета бордо, заглушающая шаги. Наконец упираюсь в дверь с табличкой: «Только для техперсонала».

За ней обнаруживается идеально белое помещение: раковина, шкафчик с моющими средствами, даже полотенца сложены стопкой. Набираю воду почти до краёв ведра. Оно становится неподъёмным! И лучше бы мне тут же отлить лишнюю жидкость обратно в раковину, но я упёрто решаю, что весь этот объём мне необходим. Ещё и моющее средство нахожу под раковиной — пузырёк с надписью на итальянском и рисунком лимона. Бахнула в воду почти полбутыля. Пена взметнулась огромной белой шапкой, поползла через край, натекла на пол.

— Ой, — говорю я вслух. — Ой-ой-ой.

Иду назад, телепаюсь по широкому коридору с тяжёлым, переполненным ведром. Меня кидает из стороны в сторону: то к левой стене, то к правой — в зависимости от того, в какой руке я пытаюсь удержать противовес. Ведро раскачивается, как маятник, и пенная жижа щедро орошает ковровую дорожку.

— Какие длинные у него коридоры... — шепчу я, задыхаясь. Плечо ноет, пальцы побелели от напряжения, но я всё ещё тащу на себе эти двенадцать, а то и все пятнадцать литров.

За мной тянется скользкая, мерцающая вереница из мыльных разводов. Хочется выть в голос, ведь убирать это всё равно мне.

В этом доме, похоже, больше никого нет. Либо слуги невидимые, обученные передвигаться бесшумно и сливаться со стенами. Ни одной живой души я здесь ещё не встречала. Это странно. Даже жутковато.

Поэтому всё чаще меня начинает посещать пугающая, липкая, как эта пена, мысль: а вдруг Александр — маньяк? Что, если он специально заманил меня сюда, чтобы отомстить?

Я погружаюсь в себя, в свои тревожные фантазии, совершенно забывая про переполненное ведро и про то, что нести его надо двумя руками аккуратно, не разливая содержимое на пол.

— Сукааа! — слышу грозный мужской рык уже после того, как всем телом, с размаху, врезалась во что-то твёрдое и живое.

Вода расплескалась по всей округе. Пена: у меня на голове, на ресницах, на футболке. У Александра: на пиджаке, на галстуке, на лице. Я в панике хватаюсь за него цепкими пальцами, чтобы не грохнуться человеку в ноги, и чувствую под ладонями дорогую, мокрую ткань, а под ней — напряжённые мышцы плеч.

— Немедленно отпусти! — рычит он прямо над моим ухом. Голос низкий, металлический, с вибрацией, от которой у меня подкашиваются колени.

Медленно, как во сне, выполняю его приказ. Разжимаю пальцы. Поднимаю виноватый взгляд на мужчину. Он возвышается надо мной, как памятник самому себе, только очень злой и мокрый. Челюсть сжата, в глазах — чёрные дыры.

— Простите, — пищу я. То есть буквально издаю мышиный звук.

Потом оглядываюсь по сторонам, фиксируя масштаб беды. Пена на антикварном комоде. Пена на ковре. Пена на брюках босса — там, где особенно неприлично. Вода растекается лужей к дверям.