Книга Чужая невеста для босса, страница 60 – Арина Арская

— Куда? — Рычит он, а задыхаюсь от распирающего и тянущего дискомфорта, что давит на матку раскаленным молотом. — Ты моя на ночь. И я тебя так отымею, что ходить неделю не сможешь.

— Мудак, — выдыхаю я между грубыми толчками и обрывистыми криками.

Со мной определенно что-то не так. Марк вгоняет меня на всю длину, комната полнится шлепками, оскорблениями и моими визгами, но кровь кипит, а мышцы плавятся от черного желания. С каждым рывком оно сгущается, бурлит и взрывается спазмами. Я верещу, Марк дергает меня за волосы, притягивая к себе и чуть не сворачивает мне шею в глубоком поцелуе.

Вжимается в бедра. Его член пульсирует, вторя моим затихающим судорогам в мышцах. Затем он с очередным невразумительным оскорблением отталкивает меня, резко выскользнув, и я со слабым стоном валюсь на матрас, прижав ладонь к опухшей промежности. Стягивает презерватив, покидая комнату, и шипит:

— Дрянь.

— Пошел в жопу! — бурчу я в одеяло.

— Мы вернемся к этому разговору после того, — глухо и презрительно хмыкает, — как я приму душ.

На кровать по пледу и неуклюже взбирается Витязь и мяукает, а затем сворачивается в клубочек на углу матраса. Я не могу расстаться с этим мохнатым пупсиком, а Марк из вредности его у меня отнимет. У него ведь сердца нет. Всхлипываю, подползаю к котенку и утыкаюсь носом в мягкую шерстку. Коротко и сонно мурлыкает и на спинку переворачивается, вытянув лапки.

Марк возвращается, когда я почти задремала, накрыв ладонью Витязя. Нависает над кроватью голый, и пахнет от него моим гелем для душа с апельсином и мятой. Я с сонным стоном переворачиваюсь на спину, медленно моргаю и тру глаза. Все еще злится, и я без понятия, что его так раздраконило. Чашки или мои зубы на губе? Или то и другое? Я же извинилась. Он же должен понимать, что превратил мою жизнь в какую-то чехарду с картами, предательством и расставашками.

— Нам тут лишние свидетели не нужны, — он поднимает пискнувшего Витязя на руки и выносит его из комнаты. Запирает дверь под его оскорбленное мяуканье и возвращается к кровати. — Предлагаю поработать ротиком, Ди, перед тем, как мы продолжим.

— Сколько в тебе наглости, — я сажусь и понимаю на него глаза. — И ни капли совести.

— И тебе это нравится, — ногой разводит мои колени, встает между ними и легонько бьет головкой по губам с самодовольной улыбкой.

Унизительно, но внизу живота от гнусной наглости тяжелеет и тянет, и дыхание сбивается. И щеки от румянца теплеют.

— Открывай рот, Ди, и теперь я в курсе, что ты можешь мороженое целиком заглотить.

— Твой член на мороженое не похож, — я пальцем отвожу его достоинство, что окрепло и налилось кровью чуть в сторону, а то бубнить в него, как в микрофон не хочу. — И твоя наглость, может, меня заводит, но не нравится. И после того как ты оставишь меня в покое, я обсужу этот вопрос с психотерапевтом онлайн, потому это очень нездоровая хрень. И тебе тоже стоит со своими тараканами, Марк, разобраться. С тобой явно что-то не так.

Затем я, надменно улыбнувшись ему, провожу языком от яичек до головки. Смотрю на него исподлобья с презрением, смачивая вздрагивающий ствол слюной.

— Язычок высунь и рот пошире, — он криво улыбается.

Глаз не опускаю. Я тебе больше не смущенная девица, которая до дрожи в коленях тебя боится и страдает от чувства вины перед собой, друзьями и родственниками. Рот открыть и язык вывалить? Хорошо, выполню твой приказ, лишь бы от тебя избавится.