Книга Не нищая жена, страница 82 – Денни Смит

Но на этом он не остановился. Его другая рука, до этого державшая поводья, отпустила их. Конь и до того двигавшийся шагом, пошел еще медленнее.

Благодаря дамской посадки в седле, юбки Эмили выглядели опрятно и создавали иллюзию пристойности, но это вовсе не устраивало ее мужа. Его рука опустилась на ее колено, скользнула под нагромождение юбок. Десятки метров ткани оказались бессильны перед его напором. Он нетерпеливо, почти грубо, погрузил руку в это нагромождение, раздвигая их, пока его пальцы не наткнулись на тончайший шелк чулка, обтягивающий ее ногу.

Эмили вздрогнула всем телом, когда его обжигающая, лишенная перчатки ладонь прикоснулась к ее обнаженной коже выше колена. Его пальцы впились в нее, властно и неумолимо, и начали движение вверх по внутренней стороне бедра.

Она замерла, ее протест застрял в горле. Это было уже за гранью. Ее разум кричал из последних сил, чтобы она схватила его за руку, оттолкнула, свела ноги вместе и спрыгнула на землю. Сделала все, что угодно, чтоб прекратить эту вопиющую сцену порочности и разврата и падения ее гордости.

Но ее тело, разбуженное и жаждущее, предательски приоткрылось навстречу этому движению. Мышцы бедра дрогнули, но не сжались, чтобы помешать ему.

— Нет… — выдохнула она ему в губы, но это возражение потонуло в сладостном стоне.

От волнения она едва не сваливалась с коня, но Джозеф показал себя уверенным наездником, а его вороной — на редкость спокойным животным.

— Да, — возразил он, и его пальцы достигли самой верхней, невероятно чувствительной точки на внутренней стороне бедра. Они остановились в сантиметре от того места, где тонкий шелк панталон уже был влажным от ее возбуждения. Его ладонь накрыло это место, пока еще не делая попыток ворваться внутрь, но обещая это. — Ты же вся дрожишь от желания.

Он не двигался дальше. Он держал ее на самой грани, где ожидание было даже острее любого действия. Его большой палец на ее груди, уже под сорочкой, крутил и щипал сосок, заставляя ее выгибаться в немой судороге наслаждения. Эмили была полностью в его власти. Зажатая, распахнутая, обнаженная для него в полумраке леса.

Меньше всего в этот момент ее волновала ее репутация, если вдруг кому-то из соседей или из ее собственных работников посчастливится застать их вдвоем. Как дым улетучились мысли о сэре Альберте, о его предложении и о разводе, который она собиралась потребовать у Джозефа в тот же миг, как встретит его. Все это сейчас казалось вовсе неважным, а существенным был лишь этот момент, который связывал их воедино.

Джозеф низко склонился к ней, и его губы, обжигающе мягкие, приникли к ее виску, к влажной от возбуждения коже.

— Чувствуешь? — прошептал он, его голос был хриплым и густым от возбуждения. В нем сплелись безжалостное торжество победителя, животная похоть и что-то иное — похожее на признание, — Кто знает, не сломайся у тебя в лесу колесо, как сложилась бы наша встреча.

Эмили не успела осмыслить весь оглушительный смысл его слов, как вороной сделал несколько плавных шагов вперед, и вышел из чащи.

Перед ними, на холме, в розовом предзакатном небе предстал Крэмби-Холл. Было еще слишком далеко, чтобы кто-то с балкона или из окна мог различить их фигуры, но сам вид поместья — солидного, строгого, даже мрачноватого, застывшего в каменной благопристойности, помнившего каждое поколение ее высокородных предков — обрушился на нее, как ушат ледяной воды. Он мгновенно воскресил в памяти не только ее собственные суровые обеты, данные себе в тот самый день, когда он уехал в Шотландию, но и степенную, безупречную фигуру сэра Альберта Лассела.