Книга Не нищая жена, страница 8 – Денни Смит

Неловко себя почувствовав под этим твердым взглядом, Эмили неуклюже поправила вазу с давно высохшими цветами — пыльными, обломанными стеблями, торчащими из треснувшего керамического горшка. И тут же увидела, с какой укоризной смотрит на нее та, что старше, словно выговаривая за глупый поступок и нарушение заведенного распорядка.

Женщины тем временем сделали быстренький книксен. Но только этот жест и мог служить символом уважения. На лицах застыло выражение холодного равнодушия.

— Миссис Эттвуд, — сказала старшая, сделав шаг вперёд. Голос её был твёрдым, как камень. — Мы привезли ваши вещи. Остальные — завтра. Мистер Эттвуд нанял нас в Лондоне в качестве горничных с тем, чтобы мы служили вам здесь. Меня зовут Лин, — женщина указала на свою спутницу, — А это Мод.

Эмили почувствовала, как ожила умершая было надежда.

Джозеф не забыл её. Он не бросил её одну в этом разваливающемся доме, как сломанную игрушку. Он послал людей. Он прислал её вещи. Он прислал слуг. Он не выкинул ее из своей жизни!

— А он? — спросила она, голос дрожал от волнения. — Где он?

— В Лондоне, миссис Эттвуд, — ответила старшая.

Девушка почувствовала, как мелькнувшая надежда тут же сгорела в пламени отчаянии. Словно кто-то протянул ей свечу в темноте, на мгновение осветив ее жизнь, и тут же от скуки задул ее.

— Он не говорил, когда собирается приехать? — спросила она, одновременно желая и боясь услышать ответ на свой вопрос.

— Боюсь, он не сообщил нам, миссис Эттвуд. — равнодушно ответила Лин, не понимая, что эти слова разрывают Эмили на части.

Женщины стали молча переносить вещи из экипажа в дом. Ящики, сундуки, коробки — всё, что осталось от её прежней жизни. Каждый предмет напоминал о том, что она потеряла. И о том, что она, возможно, никогда больше не обретёт.

— Где оставить это, миссис Эттвуд? — робко спросила Мод, все еще казавшись испуганной.

— Оставьте пока здесь, — потерянно ответила Эмили.

Она наблюдала, как растет гора вещей. Коробки и свертки с платьями, шалями, перчатками и прочими вещами. Несколько книг были перевязаны веревкой и аккуратными стопками водрузились на грязный пол в ожидании того момента, когда им найдут место. Но только предстоит сделать это не Эмили, а именно Лин. Девушка не сомневалась, что именно за ней останется последнее слово во всех хозяйственных вопросах.

Наблюдая за ними, она заметила, как они о чем-то переговариваются, как та, что старше, раздает какие-то поручения Мод, жестами указывая, куда поставить те или иные вещи.

Их действия и вся ситуация в целом казались какими-то ненастоящими, искусственными, абсурдными. Настолько, что Эмили в какой-то момент показалось, что она сходит с ума. Что всё происходящее перед её глазами — лишь плод больного разума, порождённый одиночеством, страхом и выпитым.

Она замерла, наблюдая за их размеренными, по-хозяйски уверенными жестами и понимала, что все больше превращается в предмет интерьера. Как та ваза, что стоит на столе. Ее надлежит протереть от пыли раз в несколько дней, передвинуть с места на место, и тут же забыть. И хорошо будет, если ваза стоит на том же самом месте, где ее оставили, и не делает попыток изменить существующий уклад.

Интересно, именно такие распоряжения оставил Джозеф Лин?