Книга Не нищая жена, страница 23 – Денни Смит

Но он напрочь упустил из виду, что манеру являться позже всех позволяют себе лишь отпрыски древних родов, чьи генеалогические древа во всей многовековой красе представлены в книге Дебретта.

Он же, со своим состоянием, от которого отчетливо несло смрадом угольных шахт и дымом паровозов, представлялся жалким выскочкой, чьи попытки попасть в общество смехотворны и нелепы.

Его запоздалое появление сочли не скромностью, а бесцеремонной попыткой мещанина придать себе несуществующего статуса и сравняться с теми, в жилах которых течет кровь воителей, что плечом к плечу с Ричардом Львиное сердце освобождали гроб Господень от еретиков и варваров.

«Выскочка, — еле уловил он обрывок разговора, проходя мимо кружка дам, веером скрывавших улыбки, — едва смыл угольную пыль с рук, уже мнит себя равным нам».

— А вот и наш железнодорожный король! — бесцеремонно раздался над самым ухом громкий, пропитанный хмельным весельем голос. — Честно говоря, я бы не удивился, увидев, как вы въезжаете в гостиную верхом на одном из своих дымящихся чудовищ.

Джозеф медленно, почти лениво повернулся к собеседнику. Он видел его прежде — молодой, благородного происхождения, одетый с той нарочитой небрежностью, к которой так тщетно стремился сам Джозеф. Но имя напрочь улетучилось из памяти. Как и десятки других имен людей, на которых он пытался произвести впечатление и в чей круг так хотел быть вхож. Сейчас он даже не мог вспомнить, какой был в этом смысл.

— Предпочитаю ходить пешком, — отрезал Джозеф, даже не думая придать себе чуть больше дружелюбия. Напротив, холодный тон должен был отбить желание продолжать беседу. Он уже собирался отойти, но не сдержал рвущийся наружу яд и добавил. — Надо же беречь достоинство тех, кто до сих пор пугается пара и свистка.

— Достоинство? — Собеседник фыркнул, и в его смешке прозвучала неподдельная надменность. — Пожалуй, времена и впрямь катятся к упадку, если уроки чести и достоинства нам будут преподавать те, кто родились в канаве. — Слова висели в воздухе откровенным оскорблением, если бы молодой человек не бросил с панибратским снисхождение, чуть похлопывая собеседника по руке, — Не находите, дружище?

Джозеф опешил. Так виртуозно, с таким изящным хладнокровием указать ему его место не удавалось еще никому. Прежде ему доводилось общаться в большей степени со слугами, служившими непреодолимой ступенью на пути к своим высокородным хозяевам. Никто их них так остроумно не жонглировал словами.

В этом выпаде было все — высокомерие, грубость, облеченная в форму светской шутки, и эта снисходительная фамильярность, будто он делает милость, бросив ему «дружище». Отчаянно хотелось возненавидеть наглеца, но вместо этого он, к собственному изумлению, почувствовал нечто вроде профессионального восхищения перед умелым противником, поднаторевшем в искусстве словесных дуэлей.

Но ведь в эту игру можно играть вдвоем.

Джозеф нацепил на лицо излюбленную, насмешливую улыбку, которая делала его похожим на опасного хищника. Он выразительно посмотрел на руку своего собеседника, все еще державшую его и сделал едва уловимое движение, стряхивая ее.

Выразительным жестом, нарочито медленно, он поправил золотую запонку самой простой формы, словно молодой аристократ запачкал ее своими руками. Одновременно пытаясь выиграть лишние мгновения, чтобы продумать атаку.