Книга Не нищая жена, страница 227 – Денни Смит

Эмили, в платье цвета топленого молока с вышитыми васильками по подолу, чувствовала себя генералом перед решающим сражением. Она обходила ряды, проверяла, хватает ли стульев для благородных гостей, и незаметно вытирала вспотевшие ладони о юбку. Позади нее, словно тень, двигался Дэниэлс, готовый в любой момент исполнить любое распоряжение.

— Миссис Эттвуд! — раздался сзади звонкий голос. — Вы сегодня просто фея!

Миссис Бэлфор, пышнотелая и румяная, как свежий калач, подлетела к ней, сияя. В руках она держала объемистую корзину с вязанием — из нее торчали спицы, клубки, какие-то недовязанные салфетки, воротнички, носки и длинный шарф. Глаза ее при этом шарили по толпе с таким напряженным вниманием, будто она высматривала кого-то.

— Ах, если бы вы знали, сколько я навязала за эти дни! — тараторила она, не давая Эмили и слова вставить. — Эдвард говорит, что это чересчур, но я ему ответила: «Дорогой, это не чересчур, это вклад в спасение сирот!» — она вдруг подбоченилась, насколько это позволяла ее пышная фигура, и попыталась изобразить нечто воинственное. Но с ее круглым, румяным, как сдобная булочка, лицом и ямочками на щеках эта воинственность выглядела до того забавно, что Эмили пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. — Никто не сможет упрекнуть, что Бэлфоры недостаточно сделали для приюта! Пусть только попробуют!

Она грозно потрясла корзиной с вязанием, оттуда едва не вывалился огромный клубок ярко-розовой пряжи, и тут же ее воинственный пыл угас так же внезапно, как и вспыхнул.

— Ах, кажется, я вижу Эдварда! Точно! — Глаза ее округлились, щеки запылали еще ярче, и она вся превратилась в ожидание. — Простите, миссис Эттвуд, я должна…

И не договорив, она уже летела в сторону высокого темноволосого мужчины, который только что появился из-за одной из палаток, на ходу поправляя чепец и одергивая платье. Корзина при этом раскачивалась у нее на локте так, что клубки норовили выпрыгнуть, а спицы звенели, как оружие в руках новобранца.

Тот, увидев ее, обреченно вздохнул, скорей по привычке, и улыбнулся — той самой улыбкой, которая свойственна очень влюбленным людям, которые на людях тем не менее стараются держаться в рамках приличий, но ничего не имеют против нежностей за закрытыми дверьми.

Эмили проводила ее взглядом, чувствуя, как от этой сцены в груди разливается что-то теплое, покачала головой и двинулась дальше.

— Миссис Эттвуд, — окликнули ее снова.

Эмили обернулась и увидела, как к ней направляется миссис Палмер, держа в руках два стакана с лимонадом. По случаю ярмарки та оделась чуть наряднее обычного. Лавандовое платье чрезвычайно ей шло, делая ее моложе и мягче. В этом наряде миссис Палмер не казалась ни строгой вдовой, ни язвительной насмешницей. И в этом-то как раз и заключалась главная ошибка любого, кто видел ее впервые.

Потому что достаточно было одного беглого взгляда на ее лицо, чтобы все иллюзии рассеялись. На губах ее играла привычная насмешливая улыбка, а в глазах плясали озорные огоньки.

— Вы выглядите превосходно, — заметила вдова, протягивая Эмили стакан, — И ярмарка удалась.

— Вы думаете? — чуть напряженно спросила Эмили, с тревогой ожидая приезда своего самого строгого судьи.

— Разумеется, — усмехнулась миссис Палмер, — Только не вздумайте пугаться, когда миссис Энслоу явится сюда, полыхая праведным гневом, и примется критиковать тут все вокруг. Это ее способ поздороваться. Чем громче будет ругается — тем лучше вы тут все устроили.