Книга Не нищая жена, страница 189 – Денни Смит

Старик стоял у ворот, перекинув ружье через плечо, и вглядывался в лесную дорогу с таким вниманием, будто ждал, что из-за деревьев вот-вот выйдет нечто неведомое. Поза была напряжена, отражая готовность вскинуть ружье при первом же подозрительном движении. Завидев всадника, Холт ощутимо расслабился и шагнул навстречу.

— Сэр! Хорошо, что приехали! — голос его звучал глухо, с хрипотцой, но не дрожал.

Старик не был паникером. Он тридцать лет управлял этой фермой, пережил и неурожаи, и падеж скота, и соседские тяжбы. Если уж он встревожился, значит должна быть веская причина.

— Говори толком. — Джозеф спешился, передавая поводья подбежавшему мальчишке. — Что случилось? Где?

— На дальнем пастбище, сэр. За леском, где прошлогодняя вырубка. Пастухи утром собирались выгонять стадо, а там... — Холт махнул рукой, не в силах подобрать слова. В этом жесте было что-то, от чего у Джозефа кольнуло под ложечкой.

— Далеко?

— Верхами — с полчаса, не больше. Лошади оседланы.

Джозеф взглянул на небо. Солнце стояло еще высоко — если не задерживаться, можно успеть обернуться до темноты, а ему хотелось закончить с делом как можно скорей.

— Хорошо, едем. — он с трудом подавил вздох. — Для меня лошадь найдется? Я хочу дать Дуву отдохнуть.

— Разумеется, сэр. Я так и подумал.

Холт повел его не к дому, а сразу в обход, к загонам. Джозеф мельком отметил, что движения старика утратили ту быструю, уверенную четкость, которую он запомнил при первой встрече. Теперь они были замедленными, словно каждое движение давалось с трудом. Морщины на лице стали глубже, да под глазами залегли темные тени, выдававшие не одну бессонную ночь.

Что у него тут происходит?

— Вы сами-то хоть спали? — спросил Джозеф, принимая поводья.

— Куда там, сэр. — Холт уже вскакивал в седло, но сделал это медленнее, чем обычно, с заметным усилием. — Заснешь тут, когда такое творится. Не до сна.

Он не договорил, только махнул рукой и тронул лошадь.

Они поехали на дальнее пастбище верхом по узкой лесной тропе, где даже вдвоем приходилось держаться гуськом. Как объяснил Холт, пастухи обычно гнали овец по пастбищу, но пришлось бы делать петлю. По этой же дороге добраться было быстрей всего. Старик ехал впереди, Джозеф — за ним — на старенькой, но смирной кобыле.

Лес смыкался вокруг тропы стеной — старые ели, замшелые валуны, гнилые стволы, поваленные буреломом. Воздух здесь казался тяжелым, спертым, пропитанным запахом прелой листвы и сырой земли. Тишина стояла такая, что собственное дыхание казалось слишком громким.

По дороге Холт то и дело оглядывался на лес, подступавший к тропе с обеих сторон. Тот стоял тихий, темный, настороженный. Холт держал ружье наготове, не вскидывая, но и не убирая, и это начинало раздражать.

— Холт, — не выдержал Джозеф, когда тропа расширилась достаточно, чтоб можно было ехать рядом. — Вы мне объясните наконец, что здесь происходит? Кого вы там высматриваете?

Холт остановился, повернулся к нему. Лицо у него было усталое, осунувшееся, но взгляд оставался твердым.

— Сэр, я многое повидал на своем веку. Но то, что здесь творится последнюю неделю, не видел никогда.

— Неделю? — Джозеф нахмурился. — Так почему вы не сообщили мне об этом раньше?

— А что сообщать? — Холт пожал плечами и продолжил движение. — Подумаешь, одна мертвая овца. Мы все тогда не придали значения. И заметили-то не сразу, только когда считать стали — хватились. Думали, волки. Или собака одичалая. У Грейвзов так было в том году.