Книга Не нищая жена, страница 14 – Денни Смит

Но сегодня впервые она выпила утром. Воодушевлению и легкости на смену вскоре пришли горькие слезы. Теперь она оплакивала свою несостоявшуюся, загубленную жизнь, предательство Джозефа. А через секунду горячо просила у него прощение, как будто он стоял в этой комнате и мог слышать все, что она ему говорит.

Что же сделать, чтобы заглушить эту боль глубоко внутри нее?

Правильно, выход прост.

Она улыбнулась — пьяно, безнадёжно — и снова приложилась губами к бутылке.

Через несколько дней после столь неудачной женитьбы Лондон сковали серые тучи, держа его словно в тисках. По улицам стлался туман, скрадывая очертания города. В мареве неясными тенями бродили жители, спеша по своим делам.

Джозеф сидел у окна своего кабинета. На столе стояла чашка остывающего кофе, к которому он так и не притронулся. Хотелось швырнуть ее в стену, но вместо этого он теребил ее в руках, чувствуя под пальцами холодный фарфор.

Этот сервиз выбирала Эмили.

Он хотел купить другой, что стоил раза в три дороже, с аляповатыми цветами и разводами из золота и серебра, созданным словно для королевского дворца. Но его жена — было странно так думать об Эмили — мягко, как это умела только она, настояла на совершенно обычных белых чашках, украшенных по ободку какими-то простенькими выращенными в поле цветочками.

Сам бы он в жизни не выбрал ничего подобного, посчитав его слишком просты и дешевым, но сейчас был вынужден признать, что она оказалась права.

Она вообще во многих вещах оказалась права. Но всегда делала это мягко, с присущим только ей тактом и достоинством. Грубого вмешательства в свою жизнь Джозеф никогда бы не потерпел и по-видимому Эмили хорошо поняла его натуру. Она не командовала, не требовала и не капризничала. Она просто была рядом и умело направляла его кипучую энергию.

Он стал мягче относиться к людям, перестал быть грубым со слугами. И наконец-то увидел, как из их глаз уходит отчуждение и страх.

Единственный раз, когда Эмили позволила себе прямолинейность, был тогда, когда она назвала его дельцом.

Из ее уст это прозвучало ужасным оскорблением. Он чувствовал, что она в нем разочарована. Черт! Да, он сам в себе был разочарован. А потому и поступил так отвратительно в последствие.

Не мог же он признаться себе, что поехал к мисс Грант из простого честолюбия. Что хотел бы, чтоб она была по гроб жизни обязана ему за то, что он достал эти чертовы письма. Что ему было бы приятно увидеть, как столь красивая, благородная, изысканная девушка, к которой в иные времена он и приблизиться не осмелился бы, шепчет ему горячие слова благодарности и со смущением смахивает навернувшиеся слезы. А он бы с достоинством настоящего аристократа предложил ей платок.

Это был бы его триумф. Маленький, мерзкий, но такой желанный.

Его желания не простирались дальше этой сцены. В иные времена он действительно мечтал, чтобы именно мисс Грант стала его женой. Она была бы чудесным украшением к нему. Как… булавка с бриллиантом, которую следует надеть на светский прием, чтоб подчеркнуть свой статус. Как красивый трофей. Но те времена давно прошли.

С некоторых пор в его жизнь прочно вошла Эмили, и он не променял бы ни на что на свете ее мягкое присутствие в своей жизни. Несмотря на не столь блестящую внешность, как у ее подруги, она была довольно миловидна. Для тех, конечно, кто способен оценить подобную красоту. Она не была создана, чтобы блистать в свете. Но так и Джозеф не был светским человеком и не стремился к этому.