Книга Фантомные боли, страница 21 – Люсинда Берри

Как только я проговорила все это, мне тут же захотелось взять свои слова обратно. Никогда ни с кем не обсуждала Эмили и вдруг выболтала ее секрет. За двадцать лет я ни разу не предала ее. Даже когда Далила обнаружила, что она режет себя, и стала приставать с вопросами, я молчала как рыба. Теперь мне хотелось плакать, но я сдержала слезы. Не хватало еще, чтобы Томас увидел.

Он встал, пересел ко мне на кровать и обнял за плечи.

— Мне тоже было ужасно тяжело на первом курсе – целый год привыкал жить отдельно от родителей. Ей, конечно, еще труднее, я понимаю. Тут не за что осуждать.

В жизни не встречала человека, настолько не склонного никого осуждать. Пусть я ничего и не понимала в религии, но подумала, что из него должен получиться отличный пастор.

— Ты не должна винить себя за то, что не страдаешь, как она.

— Но я не могу, меня это постоянно грызет. Оплачиваю сама все счета и учусь на отлично – вроде бы надо радоваться, а мне стыдно. Как будто каждый день, уходя из дома, совершаю нечто ужасное. Мне стыдно даже за то, что я люблю тебя.

Он вскинул голову.

— Я так долго ждал, когда ты это скажешь.

Я нежно поцеловала его и отстранилась.

— Я люблю тебя.

Эти слова прозвучали странно и со второй попытки.

— Вот если бы ты теперь еще и к Богу обратилась! – рассмеялся он.

Я ткнула его кулаком в плечо, а он подался ко мне навстречу и обнял.

— Я тоже тебя люблю.

Остаток недели я словно летала над землей – я впервые влюбилась и блаженствовала, как показывают в старых романтических фильмах: девушка с лучезарной улыбкой танцует на облаках. Когда по радио заводили сопливую любовную песню, я не переключалась на другую станцию, а, наоборот, делала погромче и подпевала. Меня вдруг освободили из тюрьмы, в которой, как оказалось, я до сих пор томилась. Я всегда относилась к любви цинично, потому что не думала, что способна когда-нибудь влюбиться, а теперь, когда это все же произошло, была в восторге.

Я решила рассказать Эмили о Томасе в субботу, потому что в выходные, в моем присутствии, ее обычно немного отпускало. Даже если я утыкалась в компьютер или в учебник – неважно, ей просто нравилось сидеть со мной рядом. Наконец наступило субботнее утро, и, к моей радости, Эмили встала до полудня и села пить со мной кофе, что предвещало хороший день.

— Ты сегодня спала спокойно, – заметила я.

Она всего один раз пихнула меня ногой и не разговаривала во сне.

Эмили улыбнулась мне и закурила.

— У тебя много домашней работы на выходные?

— Не очень, – я покачала головой и указала на кучу открытых учебников на столе. – Только вот читать много.

Она схватила учебник по экономике и перелистнула несколько страниц.

— Буэ. Господи, просто ненавижу, когда много математики. Как ты можешь это читать?

Я пожала плечами.

— Не так уж сложно.

Она взяла другую книгу, «Модели психического состояния человека» – в этом семестре у меня был курс «Введение в психологию».

— А вот это другое дело. Это, пожалуй, и я бы почитала, – рассмеялась она. – Может, разобралась бы, что за хрень со мной творится. Там есть раздел о дегустации крови?

Она продолжала смеяться, но мне было не до смеха. Ее мания резать себя, хоть и жуткая, еще как-то укладывалась в голове, но то, что она делала со своей кровью, – это было омерзительно. За прошедшие годы она и пробовала ее на вкус, и писала ею, но в последнее время придумала нечто новое – стала наливать ее в бутылки из-под воды. Этот аспект ее болезни я решила игнорировать полностью. Я не хотела ни видеть это, ни говорить об этом. Даже с ней – и взглядом дала понять, что она переступила невидимую черту.