Книга Эффект Врат, страница 70 – Анна Орехова

Расэк протянул документы и, пока парень занимался своей работой, взял стакан и сделал глоток падмана. Напиток был холодным, сладким, не таким вкусным, как дома, но после пресной госковчанской еды казался восхитительным.

Кегинк быстро управился с оформительскими процедурами и вернул Расэку паспорт.

— Я послал в лабораторию запрос, сейчас они пришлют кого-нибудь, чтобы вам тут всё показали.

Расэку эта идея не понравилась. Ему не нужна была нянька, которая шастала бы за ним по пятам.

— Спасибо за помощь, – улыбнулся он. – Но не стоит отвлекать учёных, они наверняка заняты. А я могу и сам все осмотреть.

Кегинк беззаботно махнул рукой.

— Да ничем они не заняты! – А потом, помрачнев, добавил: – Без Мирелка лаборатория закрывается, уже практически все разбрелись по домам.

— Жаль, – пробормотал Расэк.

Замечание скорее относилось к тому, что ему всё-таки придется пользоваться услугами няньки. Хотя и закрытие лаборатории хорошей новостью не было. Он поудобнее устроился в пуфе и сделал ещё глоток. Раз уж придётся ждать провожатого, стоит провести это время с пользой и выяснить, что пограничнику известно о жертвах.

— Вы знали Мирелка?

— Конечно! – Парень тоже взял стакан. – Мы часто работали вместе.

Расэк вопросительно вскинул брови, что-то он сомневался, что Мирелк в свободное время охранял Врата.

— Я техник, – понял его сомнения Кегинк. – А Мирелк – мой непосредственный начальник… был начальником. Мы все тут – сотрудники лаборатории. У Врат дежурим по очереди, ну кроме начальства, конечно. Сегодня моя вахта.

Расэк понимающе кивнул.

— А Вилеу? С ней вы тоже были знакомы?

Кегинк сделал шумный глоток.

— Если честно, – пробормотал он, – я с мохнатыми не очень лажу. Вы вот говорите «с ней», а в госковчанской половине лаборатории за такие слова можно нарваться на лекцию о нормах морали.

— И всё-таки? Вы были знакомы?

Пограничник замялся:

— Не знаю, детектив… их тут трое, я имею в виду мохнатых. Вилеу, Ларо́у и Таза́у. Я их называю жёлтый, синий и зелёный, по цвету глаз. А кто из них кто, понятия не имею.

Расэк отставил стакан и внимательно посмотрел на парня.

— Да вы не подумайте! – принялся оправдываться Кегинк. – Я не какой-нибудь там расист! Мне совершенно плевать, госковчанин, донт или землянин. Главное, чтоб было о чем поговорить, а эти… – Он махнул рукой. – Я три года прожил на Госке, детектив. Мамка увлеклась одним мохнатым, ну и перетащила меня. Еле сбежал. И знаете, даже на Симоре интересней! Здесь жизнь кипит, ну кипела, пока Мирелк это… ну вы поняли. Собрания, новые идеи, успехи, неудачи. А Госка? Спокойствие и неторопливость. – Парень вытянул лицо и забарабанил по воздуху пальцами, копируя манеру госковчан. Расэк не сумел сдержать улыбки. – Им на всё наплевать, живут в своих берлогах, пользуясь тем, что изобрели предки. Потребители! Вот они кто! А я за созидание и прогресс!

Он усмехнулся, довольный, что сумел-таки выразить свою мысль. Парень явно верил, что относится к госковчанам непредвзято. Однако даже не потрудился пообщаться с «жёлтым, синим и зелёным», заочно записав их в «потребители», как и остальных мохнатых. А Вилеу, Лароу и Тазау, между прочим, тоже двигали науку, но Кегинк, похоже, предпочёл этого не замечать.

Расэк и раньше встречал такую точку зрения. Многие на Ирбуге считали, что госковчанам не хватает встряски, слишком уж всё у них хорошо, а потому последнюю пару сотен лет прогресс топчется на месте. «Скоро эта самая встряска случится, – угрюмо подумал Расэк. – Причем амплитуды хватит на тысячелетия вперед».