Книга Осторожно, Врата закрываются, страница 66 – Анна Орехова

— Донт! Донт! Присаживайтесь! Даже хорошо, что вы прибыли раньше. Я успею ввести вас в курс дела, а потом к нам присоединится… хм, ну всему своё время.

Пока не стоило рассказывать о предложении землян, для начала придётся быть вежливым с Ашаакшем и убедить его в важности сделки.

— Донт, – поздоровался ирбужец, устраиваясь в кресле.

Выскочка Ашаакш сел рядом. Голограмма закрывала их лица, а потому Лушгрул повёл ладонью, и ассистент верно истолковал просьбу: отодвинул изображение к стене.

— Это нам понадобится позже. Хотите воды? – он глянул на Ашаакша и не удержался от язвительности: – Или может быть грюх?

Выскочка проигнорировал издёвку и склонил голову в вежливом поклоне:

— От воды я бы не отказался.

Все вокруг знали о пристрастии Ашаакша к наркотику донтов, он подсел на него ещё в те времена, когда вынужден был вместе с семьей жить в поселении. В город их не пускали, как-никак донтокчане, вернувшиеся с Госки, – потенциальная угроза для общества. Родители-радикалы будто задались целью испортить ребёнку жизнь: лишили ассистента и воспитывали вдали от дома, прививая инопланетные манеры. Но Ашаакш выстоял и, когда сняли запрет, словно наперекор, стремительно понесся по карьерной лестнице: от рядового полицейского до младшего гида, проявил себя в операции на Фрио, первым обнаружил зародившуюся в те годы террористическую ячейку и перевёлся в отдел внутренней безопасности, присоединившись к тем, кого Лушгрул называл «нюхачами». Он и дальше демонстрировал Донтоку свои таланты: втирался в доверие, слушал и запоминал, а потом одного за другим отправлял на остров предателей, помогавших террористам. Так в считанные годы Ашаакш добрался до вершины – возглавил отдел внутренней безопасности. Его боялись и боготворили, льстили и шли на уступки. И только Лушгрул чувствовал истинную натуру выскочки, некогда работавшего под его началом. Он следил за карьерой главного нюхача и давно уже подметил, что часто разоблаченные им террористы освобождали должности, которые впоследствии занимали его же подпевалы.

Лушгрул вежливо кивнул, но и не подумал попросить ассистента принести воды. Выскочка-нюхач потерпит, не умрёт от жажды.

Он посмотрел на ирбужца:

— Ну что, бывший коллега, как вам Донток? Успели где-нибудь побывать или решили отоспаться в отеле?

Розовокожий поморщился, а потом, видимо, сообразил, что ведёт себя неучтиво, и натянул улыбку:

— Я редко путешествую и вряд ли сумею по достоинству оценить вашу планету. Тем более, что ситуаци́я не располагает. Так что, если вы не против, давайте поговорим о Донтоке в другой раз. А сейчас обсудим то, ради чего вы меня пригласили.

Лушгрул всегда считал ирбужцев более-менее развитой расой, но, похоже ошибался. Этот розовокожий невежда вёл себя, как самый настоящий дикарь. Мало того, что путал ударения, так ещё и пренебрегал этикетом. Обычно гиды объясняли подопечным, что разговор принято начинать с вежливых вопросов, но что взять с Ашаакша? Да, он занимал высокую должность, однако на поверхность то и дело вылезал мальчишка, вернувшийся с Госки. Не поинтересовался здоровьем Лушгрула, не поздравил с новым знаком на платье, который появился после их последней встречи. Лушгрул решил тоже позабыть про учтивость, в конце концов, какой смысл распинаться?