Книга Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность, страница 82 – Анна Орехова

Дежурный закончил перекличку и перешел к выдаче пайка. Кашу взял только Толик — «бедолага», не получающий передачки. Отношение к нему было соответствующее: нет связи с волей — нет доступа к общаку, а значит, жрешь баланду.

Сергей получил свою порцию кипятка в алюминиевой кружке, попросил дежурного:

— Одноразку бы. Сегодня суд.

— Помню, — буркнули из-за двери.

Последняя упаковка с чаем пошла в общак. Когда Сергей поставил ее на стол, Степаныч одобрительно хмыкнул и взял сразу два пакетика. Как бывалый, он следил за порядком и получал привилегии — например, нижнюю шконку у окна, недалеко от батареи: зимой не холодно, летом не то чтобы не жарко, но хоть какое-то движение воздуха.

Сергей продолжил выкладывать запасы, хотя после первого, ложного, прощания с камерой успел скопить немного: банка тушенки, упаковка лапши, коробка рафинада и пачка печенья. Он сложил в общак все, кроме печенья, которое протянул Толику — пусть бедолага порадуется. Толик благодарно кивнул, Степаныч нахмурился. Но Сергей правила не нарушал, все честь по чести: сначала общак, потом бедолага.

Если после суда его вернут в камеру, придется снова формировать запас. Но о таком развитии событий Сергей запретил себе думать. Его оправдают, по-другому быть не может. Сегодня он навсегда распрощается с СИЗО.

Чай пришлось пить на шконке, чтобы не толпиться за столом. Когда в камере восемнадцать человек, места всем не хватает.

В восемь дежурный снова открыл «кормушку»:

— Власенко!

Сергей поспешно спрыгнул на пол.

— Держи! — Дежурный вручил ему одноразовый бритвенный станок. — Остальные на прогулку!

Сокамерники послушно выстроились в очередь: прогулка была любимым и, по сути, единственным времяпрепровождением, не считая запрещенных игр в карты. Хотя в СИЗО еще имелась библиотека, но не всем такое развлечение нравилось.

Оставшись в одиночестве, Сергей умылся, почистил зубы и побрился, глядя в мутное пластиковое зеркало. Одноразовый станок завернул в пакет, чтобы вернуть дежурному — таков порядок, чтобы никто не применил тупое лезвие не по назначению.

За ночь он вспотел, что неудивительно, поэтому пришлось мыться в раковине. Еженедельный душ был три дня назад. Волосы, как мог, пригладил, чтобы сильно не топорщились, еще раз посмотрел в зеркало, буркнул:

— Сойдет.

На оглашении вердикта он должен походить на человека, несмотря на то что забыл, как выглядят человеческие условия.

До заседания оставалось примерно шесть часов.

Ника сидела спиной к зеркалу, выполняя жестовые команды Андриана: «Взгляд вправо вверх… теперь вниз… подбородок выше…».

Мелькали щетки и кисточки, футляры с тональными кремами, тенями, румянами. Ника наблюдала за происходящим, не представляя, что делать, если ей не понравится. Теперь ясно, почему Света настояла на тестовой прическе. Нужно было еще делать тестовый макияж!

Ближе к одиннадцати дверь распахнулась, и в салон влетела Света. Застыла, широко распахнув глаза.

— О боже! — прочитала Ника по ее губам.

— Это «о боже, как хорошо»? Или «о боже, переделываем на фиг»?

— Ты такая… — Света подошла ближе.

— Какая?

Подруга улыбнулась, и Ника поняла, что все в порядке. Мнению Светы она на сто процентов доверяла.

Андриан аккуратно достал из пакета фату, расправил тонкую ткань и обошел Нику сзади. Она чувствовала, как фата касается плеч и шеи, как прическа утяжеляется. Света записывала видео на телефон, весело болтая с Адрианом. Ника не разбирала слов, остатки слуха позволяли улавливать лишь радостные интонации. Предвкушение охватило ее с головой.