Книга Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность, страница 46 – Анна Орехова

Ханеш постучала ручкой по столу, посмотрела сначала на прокурора, потом на Елену:

— Возражение отклонено. Сторона защиты вправе уточнить обстоятельства, повлиявшие на возможность допроса свидетеля.

Ника улыбнулась, наблюдая, как прокурор с разочарованным видом опускается в кресло. Сторона защиты одержала еще одну маленькую победу.

— Продолжайте, — распорядилась Ханеш.

— Благодарю, ваша честь. Итак, Елена, расскажите, что произошло в вашем доме в прошлое воскресенье?

Свидетельница прочистила горло:

— Я готовила ужин и ненадолго вышла во двор, а когда возвращалась, увидела мужчину, выбегающего из моей калитки. Потом я обнаружила, что мой телефон и записная книжка пропали.

— Вы обратились в полицию?

— Нет… честно говоря, я не очень-то верю, что кто-то будет возбуждать расследование из-за старенького телефона и потрепанного блокнота. Но я осталась без связи, даже друзьям не могла позвонить. Все мои контакты пропали. Ну и с вами я связаться не могла, и вы со мной тоже. Такое ощущение, будто кто-то намеренно украл телефон и блокнот, чтобы я не давала показания.

— Возражаю! — снова подскочил Якут. — Мы здесь обсуждаем факты, а не домыслы.

— Возражение принято. Свидетель, придерживайтесь фактов, пожалуйста. Выводы оставьте членам коллегии.

Елена опустила голову, и Ника только благодаря стримеру смогла разобрать:

— Да, я… прошу прощения.

— Защита, у вас еще есть вопросы?

— Всего один, ваша честь. Елена, как же вышло, что вы все-таки явились в суд? Как нам удалось с вами связаться?

— В субботу вечером я возвращалась из Геленджика…

Ника перевела взгляд на присяжных. Невозможно было считать их эмоции — мешали маски. Уловили ли они суть? Поняли ли, что вор не просто так забрал и телефон, и записную книжку? Кто-то не хотел, чтобы Елена давала показания, и постарался оборвать ее связь с Никой. Попытки восстановить номер через оператора ни к чему не привели, ведь владелец сим-карты умер.

«Я даже не помнила, что симка оформлена на моего бывшего, — рассказывала Елена, когда папа готовил ее к даче показаний. — Мы разошлись пятнадцать лет назад, но я всегда пользовалась этим номером».

Так что, если бы не идея с листовками, они вряд ли нашли бы свидетельницу. И кому-то это явно пришлось бы на руку. Вот только кому? Ника не сомневалась — ответ скрывается в схеме со льготными препаратами.

— У меня больше нет вопросов. — Папа сел в кресло.

Он выглядел довольным. В кои-то веки все прошло по плану. Елена без запинки ответила на самые важные вопросы: почему не сомневается, что видела за рулем подсудимого, и почему уверена, что все случилось именно третьего февраля.

Если в показаниях Шевченко внешность Сергея работала против него: «Такую шевелюру сложно с чьей-то спутать», то на допросе Елены это играло в плюс: «Точно был он. Та же комплекция, та же прическа. И лицо я запомнила». Что до даты, ее подтверждала переписка — Елена отправила Альбине сообщение на следующий день.

— Нет вопросов, ваша честь, — буркнула Семашко.

В отличие от папы она не выглядела довольной, но Нику ее настроение не заботило. Если Семашко и в самом деле причастна к исчезновению Елены, то она знатно просчиталась.

— Обвинение, у вас есть вопросы?

— Да, ваша честь.

Якут встал, и Ника заметила, как Альбина вцепилась в край юбки, словно пытаясь найти опору.