Книга Спаси Меня: Убийственный отпуск, страница 84 – Рика Лав

Император: Всё прошло гладко?

Пальцы в кожаных перчатках замерли над клавиатурой, его глаза сузились в ожидании, а в комнате, казалось, стало холоднее.

Гончий: Да. Жучок снова на них. Бадди и Гончий хорошо постарались.

Ответ был коротким, но в каждом слове чувствовалась самодовольная ухмылка.

Император хмыкнул, его губы искривились в полуулыбке, которая больше походила на гримасу зверя. Он размял пальцы, затянутые в перчатки, и суставы хрустнули.

Император: Оплата будет ждать завтра в условном месте

Гончий: Принято.

Ответ последний раз мигнул, и окно чата визуально тут же разлетелось на цифровые осколки, словно разбитое зеркало. Автоматический бот, встроенный в систему, стёр все следы переписки, и экран на миг потемнел, будто проглотил их слова в небытие.

Император откинулся в кресле, которое снова скрипнуло, и крутанулся, его тень скользнула по стене призраком, будто танцующим в такт музыке, всё ещё льющейся из соседней комнаты. Мужчина встал и подошёл к зашторенной стене, бокал вина в руке казался продолжением его тела.

Его пальцы в перчатках медленно отодвинули тяжёлую атласную ткань, открывая доску, увешанную фотографиями.

Они были приколоты небрежно, но с какой-то одному ему известной маниакальной точностью — десятки снимков блондинки, запечатлённой в разных моментах её жизни. Вот она спит, её волосы разметались по подушке, как золотистый нимб.

Вот она идёт по парку, её пальто колышется на ветру. Вот она в кафе, её пальцы сжимают кружку кофе, а взгляд устремлён куда-то вдаль.

— Ами, — пробормотал Император, его голос был низким, почти ласковым, но с ноткой, от которой кровь стыла в жилах. Ни одно живое существо не хотело бы услышать свое имя в его устах. Его пальцы скользнули по одной из фотографий, поглаживая её лицо, очерчивая, как будто он мог почувствовать тепло её кожи через бумагу.

Взгляд мужчины вдруг остановился на одном снимке, и улыбка исчезла с его лица, сменившись чем-то тёмным, почти звериным.

На фото Ами стояла под зонтом, её бежевое пальто намокло от дождя, а рядом с ней был темноволосый мужчина — высокий, с резкими чертами лица, его взгляд был устремлён в сторону, будто он не замечал её влюблённых глаз. Влюблённых в него глаз.

Ему, Императору, принадлежащих глаз!

Снимок был сделан пару дней назад, и мужчина почувствовал, как старая ярость снова захлёстывает его, как тогда, когда он, ослеплённый гневом, направил свой мотоцикл прямо на девушку. В тот момент он ни о чём не думал, только о том, как она смеялась рядом с этим мужчиной, как её рука касалась его рукава.

Он почти… почти уничтожил её тогда, его мотоцикл ревел, как бешенный зверь, но в последний момент этот брюнет дёрнул её в сторону, спасая.

Император был ему даже благодарен. От этой мысли он невольно засмеялся мягким смехом — убивать её не входило в его планы. Пока что.

Но ненависть, жгучая, как кислота, разъедала его изнутри. Он видел, как этот мужчина касался её другой ночью, как его пальцы сжимали её запястья, и это воспоминание было хуже лезвия ножа, воткнутого в его грудь.

Он нахмурился, его пальцы застучали по столу, ритм был неровным, почти лихорадочным. Его взгляд скользнул к свеженапечатанным фотографиям, лежащим на полке. Он поднял их и начал прикреплять к доске, втыкая кнопки с такой силой, что дерево протестующе скрипело.