Книга Детки в клетке, страница 31 – Евгения Кретова

— Он работает. Он все решит… мы будем вместе, поняли? – она так и говорила с матерью, обращаясь к ней, как к обоим родителям. – Мы любим друг друга, слышите?

Развернулась, бросилась вон.

— Мария!

Маша резко остановилась, обернулась – теперь она отчетливо видела ее растерянное и какое-то жалкое лицо, от того еще более ненавистное:

— Вы его не знаете, и говорить о нем гадости – это подло!

— Машенька, – мать, сложив руки на груди, шагнула к дочери. – Давай поговорим… Это все от нервов, что ты сейчас сказала… Ты вцепилась в этого парня, думая, что вытянула счастливый билетик во взрослую жизнь. Ты идеализируешь его, это нормально в твоем возрасте… Но он же унижает тебя своими указаниями, что делать, что не делать.

Девушка отшатнулась.

— Ненавижу!

Слезы, будто линзы, отражали исказившееся лицо матери. Что-то, похожее на сожаление, шевельнулось под сердцем, но тут же было придавлено более тяжелым – злостью.

— Не лезь в мою жизнь, слышишь?

Развернувшись, Мария выскочила из кухни, бросилась в свою комнату, с грохотом захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать. На губах осели невысказанные слова – про Ваню, какой он хороший и как ото всех защищает и ничего-ничего для нее не жалеет, как хорошо им вместе, как мама все неправильно понимает. В груди стало тесно.

Ей нужно что-то делать. Но что? Это жуткое, беспомощное состояние зависимости. Уйти? Заявят в полицию, вернут, еще и на учет поставят. А это все, клеймо в личном деле, кто ее в ВУЗ нормальный возьмет? А без образования она что, борщи будет всю жизнь варить?

— Ну уж нет!

Мария резко села, опустила ноги на пол. В ее комнате все было по-простому. Мать убиралась сама, когда был выходной, дочь воспринимала это как должное. Ей ведь некогда, ей надо свою жизнь устраивать. И вот сейчас со злостью изучала ровно поставленные книги, любовно отглаженную форменную рубашку, рукав которой торчал из приоткрытого шкафа, свежий букетик на подоконнике. В дешевой, еще бабушкиной вазочке. «Совковой», как сказал Ваня, когда впервые оказался в ее квартире три года назад. И смеялся. А Маша тогда была готова сквозь землю проводиться – чувство неловкости за свою семью, ее бедность и простоту нравов тогда превратилось в отчетливое чувство стыдливой брезгливости. От этой бедности хотелось отмыться. И Ваня, начавший ухаживать за ней в прошлом году, стал для нее тем счастливым билетиком, о котором она так мечтала. И выпустить этот билетик из рук Маша Филатова не планировала.

Тогда

За месяц до гибели Ивана

Алиса выскочила из класса, бросилась по коридору. Щеки горели, перед глазами все плыло из-за слез. В ушах звенело – если бы не Ирма, Софья бы ее растерзала.

«Господи, как же я ее ненавижу!».

Девушка ворвалась в туалет, хлопнула за собой дверью. Остановилась напротив раковин. Руки легли на гладкий фаянс, взгляд уперся в отражение. Алиса рвано дышала, захлебываясь от обиды и страха, – Софья это так не оставит.

«Не пойти завтра в школу? Типа заболела», – мысли метались в голове словно ужи на сковородке.

Хуже всего было то, что Софья могла развернуть конфликт таким образом, будто это Алиса сдала одноклассников про списывание проверочной, будто это она указала на ошибки класса. Никто не подтвердит, что этого не было – слово ее, Алисы, против слова классной. И бойкота ей не избежать.