Книга В пекле немецкого логова, страница 69 – Александр Тамоников

Глеб переглянулся с Зубовым и жестом показал, что пришло время действовать. Оставив остальных наблюдать за местностью во избежание неожиданностей, он с Анатолием стал неторопливо приближаться к свентокшистам со спины. И все бы прошло гладко, если бы не Матеуш. Поляк, оказывается, сидел в кустах совсем близко от беспечно болтавших охранников и слушал их разговор. Видимо, он не слышал, как к месту, где он стоял раньше, подошли другие партизаны, хотя до места его засады было совсем немного — едва ли сто метров. Он был так увлечен, слушая, о чем говорят свентокшисты, что не услышал, как к нему сзади подошел Зубов. А когда понял, что за его спиной кто-то стоит, то резко развернулся, все так же сидя на корточках, и при этом, не удержавшись, повалился на спину. Кусты громко затрещали. Зубов быстро упал прямо на Матеуша и зажал ему рот, предваряя вскрик или ругательства, которые готовы были слететь с губ оплошавшего партизана.

Оба они замерли, но треск веток под тяжестью тела Матеуша насторожил охранников. Смех и разговоры тут же прекратились. Оба они вскочили со своих мест и, схватив карабины, прицелились в ту сторону, откуда раздался шум.

— Эй, кто там прячется? Выходи, а то будем стрелять! — крикнул один из охранников.

Показывая невидимому врагу, что его слова не были шуткой, он громко щелкнул затвором карабина.

— Лежи тихо и не вздумай даже головы поднимать, а не то чтобы стрелять! — прошептал Зубов Матеушу. — Замри и не дыши, ты понял?

Он снял с себя шапку и, захватив с земли горсть прелых подмерзших листьев, посыпал ими голову. Потом, встав, поднял руки вверх и с глупой и испуганной улыбкой вышел навстречу двум полякам. Плачущим голосом проговорил, изображая дурачка:

— Дяденьки, не стреляйте, я есть хочу. Дайте хлебушка. Я три дня ничего не ел.

— Ты кто такой? — поинтересовался один из охранников. — А ну, стой где стоишь! — на всякий случай приказал он.

Зубов остановился, потоптался на месте и снова начал канючить, при этом осторожно, маленькими шажками подходя ближе к охранникам.

— Я из Бодзентына. В город ходил отца искать. Отец уже месяц как в город уехал и пропал там. Я так его и не нашел… Три дня искал!

— Парень, а документы у тебя есть? — подозрительно спросил его второй поляк.

— Есть, дяденьки, есть, — закивал Зубов и хотел было полезть за пазуху, но строгий окрик остановил его:

— Не балуй! Я сам посмотрю.

В его сторону направился один из поляков. Подошел и начал обыскивать Зубова, шарить по карманам свитки и за пазухой.

— Как твоя фамилия? — поинтересовался второй охранник, который остался стоять на месте.

Зубов сразу не ответил ему, продолжая с глупой улыбкой смотреть на обыскивающего его мужчину. Краем глаза он уловил позади стоявшего в стороне охранника шевеление и понял, что это Шубин обошел того со спины и готовился напасть.

— Почему не отвечаешь, дурья твоя голова? — раздраженно спросил Зубова тот, что стоял с ним рядом. — Или ты оглох?

Толик отвечать на вопрос не стал, а вместо ответа резко взмахнул руками, а потом со всего маху опустил их, сложенные замком, на голову поляка. Тот, охнув, осел, и Зубов ударил его еще раз. Стремительным движением он вырвал из рук охранника карабин и направил его в сторону стоявшего неподалеку второго поляка. Все произошло настолько стремительно и неожиданно, что тот растерялся и не сразу вскинул свой карабин, чтобы выстрелить в Зубова. И эта секундная задержка стоила ему жизни. Шубин, который в этот самый момент был уже практически в двух шагах от него, ударил его толстой корягой по голове с такой силой, что голова треснула, как орех, и поляк повалился наземь, так и не успев навести на Зубова карабин.