Книга Трофей из преисподней, страница 52 – Александр Тамоников

В баке мотоцикла бензина было много. Под багажником прицеплена еще десятилитровая полная бензина канистра. С другой стороны багажника большая кожаная сумка. Какие-то пакеты, конверты. Скорее всего, немец был почтальоном и перевозил не особо важную почту, включая и личные письма солдатам из дома. Но самое главное, он нашел в этой сумке сложенную в плотный квадрат карту района. На ней были отмечены не только населенные пункты, но и какие-то точки — возможно, места дислокации частей и подразделений. Ну это уже кое-что! Теперь у него есть еще и автомат с тремя магазинами и мотоцикл с запасом горючего, есть и немецкая форма, которая может позволить ему проскочить без проблем там, где в одежде русского мужика ему никак не пройти. Есть и документы обер-ефрейтора вермахта. Правда, лицом смуглый черноволосый Коган никак не похож на убитого русоволосого немца.

Коган завел мотоцикл и выехал из балки на дорогу. Он поехал, обжигаемый ветром, а мозг лихорадочно работал, прикидывая варианты действий. Он рассчитывал свои силы, реакцию врага. Одна машина с ученым. Бронетранспортер охраны. Лобовая атака — самоубийство. Хитрость. Нужна хитрость. Я их догоню километров через двадцать. Их будет видно сразу — пыльный шлейф, потом крыша черного «хорьха», а за ним или впереди угловатая, серо-желтая громада бронетранспортера.

План родился отчаянный, почти безумный. Он прибавит газу, поравняется с бронетранспортером и начнет отчаянно жестикулировать, указывая рукой вперед, на обочину, имитируя панику посыльного, который везет срочное донесение. Командир бронетранспортера, увидев своего, забеспокоится, высунется из люка. Потом Борис, не останавливаясь, проскочит вперед, к «хорьху», и жестом, не терпящим возражений, покажет водителю на обочину. Тот удивится, но, подчиняясь яростной настойчивости мотоциклиста в немецкой форме, начнет тормозить. Офицер ему прикажет остановиться, потому что опасность может подстерегать на пути, а у него бронетранспортер, пока он не опасается.

Бронетранспортер тоже остановится. А если не рядом? А если метрах в двадцати позади? Секунды, все будут решать секунды! «Я подъеду к двери „хорьха“, — размышлял Коган ведя мотоцикл по пыльной дороге, — сделаю вид, что хочу что-то сказать. Рука лежит не на автомате, потому что это насторожит офицера, она на рукоятке трофейного „вальтера“ за поясом. Выстрелит ли водитель?» Успеет ли он, Борис, схватить ученого и рвануть в степь? На мотоцикле? Пулемет в бронетранспортере на турели, он повернется в любую сторону, и тогда… Он мысленно уже видел трассирующие очереди, рвущиеся за спиной, свою собственную смерть. Это был плохой вариант. Нужны гранаты! «Думай, Борис, думай. Сейчас тебе никто не поможет, ты теперь один!»

— Вон они! — крикнул Сосновский, вцепившись сзади в плечо Буторина и тыча пальцем вперед, где виднелась пыль, поднятая над дорогой двумя машинами.

Бронетранспортер и легковая черная машина обогнали пешую колонну гитлеровцев и снова пылили по пустой грунтовке. Буторин притормозил, а потом свернул вправо, чтобы объехать немецкую колонну стороной. Фашисты могут и не разглядеть сразу, что мимо проехал не немецкий, а советский мотоцикл, но они совершенно точно сразу увидят, что двое на этом мотоцикле одеты в советскую военную форму. Пока Буторин гнал мотоцикл по неровностям, объезжая овраги, спускаясь в низинки и снова выезжая на ровное место, машины абверовцев разминулись со встречной автоколонной немцев. Скорее всего, в машинах сидели не солдаты, а перевозился какой-то груз. Слишком плотно были закрыты кузова машин брезентом.