Книга Танковая диверсия, страница 60 – Александр Тамоников

— Вы сильно наследили, Максим Андреевич, вы насторожили агента, — без укоризненных интонаций, просто констатировал факты Платов. — То, что вы нащупали ниточку, как раз и подтвердилось покушением на Когана. Так что вы на правильном пути. Поднимайте всех, кого можете, и организуйте поиски в лесах. Машина — это зацепка, это важно. Будем надеяться, что Борис Коган не так просто сдастся и вы успеете его спасти. Это первое. Второе, я отправил вам по телетайпу информацию. Если коротко на словах, то дело в следующем. Из действующих руководителей и главных специалистов завода, кроме Юрлова, никто за границей до войны не был, связей в капиталистических странах не имел. Была делегация из пятерых специалистов-машиностроителей, которая посещала Великобританию в тысяча девятьсот тридцать четвертом году. Давно забытая поездка, информация о которой почему-то была утеряна. Но за фактом утери криминала нет. Обычное дело. Но есть интересный факт — в составе той делегации был нынешний заместитель главного инженера завода Потапчук Иван Евсеевич. В его личном деле информация не отражена. Это может быть тоже объяснимо, но возможен и умысел. Важно другое — из пятерки инженеров той делегации в живых остался только Потапчук.

— Он их убрал? — сразу сделал вывод и спросил в лоб Шелестов.

— Сомневаюсь, — без всяких эмоций отреагировал Платов. — Я навел справки: один погиб во время испытаний на флоте, второй умер от воспаления легких. Двое погибли на фронте в первый год войны. Присмотритесь к Потапчуку, информацию по остальным участникам той поездки и вообще ее цели я вам отправил.

Начальник отделения уголовного розыска майор Харламов был человеком энергичным, резким в движениях. И голос имел хриплый и низкий, в котором чувствовались мрачные интонации. Майор не был циником, но чувствовалось, что со своей профессией он сросся, как со второй кожей. Он чувствовал преступный мир, ощущал изменения по каким-то неприметным фактам, явлениям. И выводы делал неожиданные, но почти всегда правильные. Порой начальство не очень одобряло оперативные шаги и методы майора, но поскольку он закона не нарушал, то многое сходило ему с рук. Тем более что раскрываемость в городе была намного лучше, чем, например, в Челябинске или Свердловске. Надо отдать должное, блатные относились к Харламову с уважением. За все время работы майора в нынешней должности ему не приходилось ни разу применять личное оружие. Борьба с преступностью в Нижнем Тагиле под его руководством больше была похожа на шахматную партию. Противники признавали свое поражение после мата, и до стрельбы или финок дело никогда не доходило. Да и звали Харламова в преступном мире не иначе, как по имени-отчеству. Когда Шелестову дали характеристику майора, он подумал, что Харламов во многом похож на своих оппонентов. Могла, к примеру, так сложиться его судьба, что он не стал бы милиционером, а наоборот, очутился среди представителей преступного мира. Хотя сам Харламов так не считал.

— Я, Максим Андреевич, рожден для борьбы с преступностью в государстве, это мое призвание, — через несколько минут после знакомства и начала беседы заявил Харламов. — Знаете, почему я так думаю? Я уголовников понимаю, каждого из них понимаю: почему он попал в эту среду, что произошло и как в его жизни, что его подтолкнуло на скользкую дорожку и почему каждому уже не выбраться в светлое наше настоящее.