Книга Прямо в сердце, страница 197 – Салма Кальк

И в назначенный час случилась свадьба, а далее – коронационные торжества, присяга новой императрице, предполагалось множество балов и иных развлечений, и Дени полагал, что будет неплохо привезти Дезире в столицу и представить новой императрице. Новая герцогиня Саваж, новая императрица – уж наверное, они найдут общий язык?

Но когда он накануне всех церемоний побывал в Саваже, то Дезире вздохнула, сослалась на нездоровье и попросилась прибыть в столицу немногим позже, после завершения всех торжеств. И впрямь, выглядела она несколько болезненно, но целитель господин Круи заверил, что в целом всё в порядке. Значит, оставалось только вернуться в столицу самому.

Известие из Саважа настигло в финале коронационных торжеств, на очередном бесконечном балу. И вызывал Дени как раз господин Круи, не Дезире, не Аделин и не ещё кто-нибудь из тамошних обитателей.

— Господин Дени, вам непременно нужно прибыть. У нас тут неладно.

Предчувствие беды, заснувшее было в последние годы, пробудилось и завопило. Предупредить о том, что он никак не сможет остаться далее, и пускай всё то, что он ещё должен был сделать и станцевать, сделают и станцуют другие. И – в Саваж, не заходя домой.

— Понимаете, Дени, всё случилось так быстро, что мы не смогли ничего, даже госпожа графиня де ла Мотт не смогла ничего. Срок был совсем маленький, она просила никому не говорить, и вот…

Он совершенно не понимал, о чём они все говорят, причём тут графиня де ла Мотт, почему горькими слезами плачет Аделин, по какому поводу появилась Жанетта и что вообще происходит. Какой ребёнок, какие сложности? У него мог быть ребёнок? От Дезире? А теперь нет ни её, ни ребёнка? Да как так-то?

— Жанетта, почему? – спрашивал он без конца, он уже устал слушать о господней воле и прочем подобном. – Почему кто-то живёт жизнь с родными, супругами и детьми, а у нас всё вот так?

— Если бы я только знала, Дени, - вздохнула она. – Если бы я только знала. Возможно, я сама бы тогда жила иначе, и все мы, но – увы, знать нам не дано. Но я с тобой, мы все с тобой, все, кто только остался. И наверное, хорошо, что наша принцесса теперь императрица. Жизнь идёт, и это правильно.

Жизнь идёт, всё так. Но… всё равно, почему?

Май 1810

Изабель сочувствовала Жозефине.

Пока та была в силе и славе – посмеивалась про себя, нередко ощущала своё превосходство, считала Жозефину глупой, неосмотрительной, и в целом не слишком подходящей для статуса первой дамы Франкии.

Но как только она перестала быть таковой, и первой дамой Франкии стала совсем другая, чувства Изабель к Жозефине переменились совершенно. О нет, старшая императрица не стала бережливее или осмотрительнее в знакомствах. Нисколько. Её двор в Мальмезоне по-прежнему привлекал и военных, и чиновников, и бездельников, она по-прежнему тратила деньги со страшной скоростью, она придумывала моды и выращивала розы. Ей даже разыскали человека, который до революции служил одним из младших садовников в Лимее, и он рассказывал ей что-то о тонкостях разведения тех самых роз. С императором она сохранила дружеские отношения, и в итоге он тоже то и дело заезжал к ней – поговорить, преимущественно поговорить, Жозефина отлично умела его слушать.

И знала его, как облупленного, конечно же. Наверное, помнила, каким он был в момент их знакомства.