Книга Прямо в сердце, страница 147 – Салма Кальк

Тьфу ты, они охотились на нежить, покойного первого супруга Жозефины Бонапарт. И кажется, победили.

— Мы победили, да? – интересуется она на всякий случай.

— Победили, - кивает Анатоль и помогает ей усесться в кресло поудобнее.

— И хорошо…

Он тем временем отходит, и командует.

— Открывайте окно, я сказал, необходимо проветрить помещение после такого визита. Жить хотите, госпожа Бонапарт? Значит, послушайте знающего человека. Госпожа Гортензия, укутайте вашу матушку шалью и сходите умыться. Не знаю, кто поможет вам, в вашем доме должны быть слуги, полагаю. Господин Эжен, придите тоже в себя, распорядитесь – пусть нам всем принесут выпить, что ли.

Комнату освещает множество магических огней, никаких свечей. И окно открыли, это хорошо, прохладный ночной воздух, можно дышать. Гортензия тихо возвращается, умытая, и сейчас видно, что она совсем юна, определённо младше Изабель, лет шестнадцати, не более. Эжен тоже выглядит осунувшимся и совсем юным, когда возвращается с причитающей горничной, горничная несёт подогретое вино, бокалы раздают всем.

— Он… он больше не придёт? – тихо спрашивает Жозефина.

— Нет, госпожа Бонапарт, не придёт, - отвечает ей Анатоль. – Вы можете спать спокойно, но рекомендую вам ванну, если у вас есть такая возможность. Такие переживания необходимо смывать, лучше в проточной воде, но просто чистая тоже сгодится.

Она выглядит презабавно – её не отправляли умываться, а надо было бы. Но держится по-королевски.

— Я благодарю вас, господин де Риньи, госпожа де Риньи. Скажите, что мы можем сделать для вас? – спрашивает слабым, но весьма уверенным голосом.

— Даже и не знаю, госпожа Бонапарт. Но обещаю подумать об этом, - усмехается Анатоль.

А потом берёт Изабель за руку и шагает с ней в тени – домой.

Спустя некоторое время они, помывшись и обнявшись, лежат в кровати их здешнего дома.

— Вы молодец, Изабель, но не следует так выкладываться. Я думал, вы уже научились разумно отмерять силу своего воздействия.

— Я тоже так думала. Мне показалось, я не справляюсь.

— О нет, вы справились. Но если нам с вами встретятся ещё подобные сущности – вам нужно быть осторожнее. Я не готов отдать вас нежити.

Он касается губами её носа. Она улыбается и засыпает.

— Дени, ты не прав. Потому что того, о чём ты говоришь, не может быть, - заявил Гийом де Вьевилль.

— Если всякого лавочника допускать до управления государством, то что от того государства останется? Мы все это видели и хорошо знаем, - поддержал брата Франсуа де Вьевилль.

Анри де Риньи посмеивался, но молчал. Луи де Мелез тоже молчал, но он и не чувствовал себя с ними всеми на равных, поэтому вообще редко что-то говорил.

Франческа улыбалась, и в улыбке той виделась загадка. Она почти никогда не участвовала в философских или политических спорах, но ей всегда было, что сказать. Сейчас же она просто сидела в кресле и улыбалась, иногда, впрочем, поглядывая на спящую рядом дочь. Корзинка с младенцем стояла тут же, на террасе, выходящей на Гранд-Канал, на специальной широкой лавке.

Жанна-Аделина-Бьянка де Саваж появилась на свет месяц назад. Все, решительно все ждали сына, но родилась дочь, и судя по всему, внешность у дочери будет классическая саважевская, медового оттенка волосы и кошачьи глаза. И как положено, получила традиционное для старшего ребёнка Саважей имя.