Книга Прямо в сердце, страница 134 – Салма Кальк

— Нет. Я навещу его утром, пораньше. Он ранняя пташка, поднимается с рассветом. Не понимает всех этих посиделок в ночи.

— И совещаний? Ставка Бонапарта не спит никогда.

— И совещаний.

— Наверное, потому и дожил до своих почтенных лет.

— Скорее всего, да. Никогда не забывал о себе.

— А вы? Помните ли вы о себе? – Дени ловит себя на том, что жадно впитывает детали её облика – тёмный завиток, жилка на виске, контур губ.

— Не всегда, иначе не выполняла бы большинство его поручений. Но сегодня мне захотелось лишний раз поговорить с вами без соглядатаев и сопровождающих. Вдруг бы ваш Бонапарт отказал? Вдруг бы заменил вас кем-то другим, решил бы, что здесь нужен простец с пушками, а не маг, вооружённый знаниями?

— У меня не так много знаний, как могло бы быть, как было у моих самых старших братьев и сестры.

— Ничего, это дело наживное. Думаю, библиотеки Орденов будут к вашим услугам.

— Мне бы этого хотелось. А ещё мне бы хотелось, чтобы вы сейчас не торопились – если это возможно.

Она улыбается – легко и радостно.

— Возможно.

Он берёт её руку и целует раскрытую ладонь.

— И вас не смущает, что я по сути завоеватель?

— Не слишком. Вы красивый мужчина и сильный маг, это важнее.

Он привлёк её к себе, вдохнул её запах – а пахла она розами, точнее, её духи, или что там у неё есть. Роскошная женщина, пахнущая розами, решённый непростой вопрос… всё слилось воедино сегодня, и можно же ему побыть победителем?

А она ответила и на поцелуй, и даже если тоже сейчас торжествует победу, то кто он такой, чтобы мешать ей?

Когда Дени пару раз появился с Франческой на официальных приёмах во дворце её деда, о них заговорили. Конечно, заговорили тихо – потому что если вдруг громко, то можно схлопотать и от его милости великого герцога, и от франкийцев, которые по-прежнему не покидали города. И конечно же, заговорили недобро.

Слухи ловил по городу Пьеррен, и кажется, ему для того не нужно было никаких магических способностей, он так управлялся.

— И что же говорят сегодня? – интересовался Дени поутру.

— Что вы не пара внучке здешнего правителя, - пожимал плечами Пьеррен. – Что у вас нет ничего за душой, кроме славы предков, что вы зацепились за неё потому, что она богата, и что она права, раз с вашей помощью получила для Фаро неплохие условия – мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Дени очень неприятно чувствовать себя паршивой овцой, хоть во Франкии несколько последних лет магов воспринимают преимущественно так. Здесь хочется быть тем самым представителем древнего магического рода. Ничего, говорит он себе, всё впереди.

Пока же они с его милостью Филиппо подписали тот самый договор, и значительную часть контрибуции как раз брали не деньгами и ценностями, а здешними знаниями. Наконец-то можно было отдать своих людей в хорошие умелые руки.

Его магический отряд продолжает разрастаться – в том числе за счёт некоторых местных, кто не соглашался с общественным мнением и считал, что за Бонапартом будущее. К тому моменту во многих занятых городах происходили реформы по принципу франкийских – в первую очередь о том, что владеть землёй и заниматься предпринимательством могут все, вне зависимости от происхождения. И если здешние торговые империи возникли давным-давно, то земля столь же давно принадлежала правящему сословию, и не всегда приносила ту пользу, какую могла бы. В экономике Дени не был силён совершенно, но понимал, что нужно прослушать хоть какой-то небольшой курс – чтобы вообще представлять, как это работает. Потому что франкийские крестьяне поддерживали новую власть потому, что им дали те самые возможности, коих не давали при королях. Здесь не было такого жёсткого сословного деления, к тому же, в городе проживало множество магов, а магические способности – это всегда возможность изменить жизнь, не глядя на происхождение. Но у Фаро немалые материковые владения, и там-то как раз владеют землёй одни, а способны получить от той земли прибыль совсем другие.