Книга Королева и Демон: Кровавые лепестки, страница 10 – Дора Шабанн, Вера Кенцен

— Что ей делать? — Констант почти шепчет.

Старый смотритель глядит на своего почившего монарха с сочувствием:

— Только воззвание к Справедливости Богов может признать ложными и разорвать обязательства, которыми коварный демон опутал нашу Маленькую Королеву.

А значит, Эйя Мирора должна попросить. И вот тут-то и крылся подвох: просить у Богов дочь не умела, а учиться не желала, боясь позора.

Обдумывал Констант идею Божественного Суда ни день и ни два. Искал причины и поводы для убеждения дочери, подбирал слова. А когда беглый южный принц явился с докладом о поездке к ведунье и неожиданными новостями, решился:

— Смотри в оба. Ни на шаг от нее не отходи. Мой черед нестись в Заповедный лес.

— Служу Эйе Мироре, — вскинул руку в знаке принятия Раргар.

— Да, тут наши торговцы зим-рилами вернулись, — задумчиво протянул Король-Хранитель. — С Юга. Там, оказывается, давно гуляют слухи, что подлый сын Халима Мудрого отказался вести свою армию отвоевывать для страны семьсот лет назад утерянный полуостров. Сбежал, предатель и подлый трус. Прокляли его обманутые в лучших чувствах жители Южного Леванта.

— Да, именно так и именно все жители и сделали, конечно же, — Раргар Огненный презрительно скривился. — У моей родни, воздай Айримирон им по заслугам, не осталось ничего святого.

— Понимаю. Если бы не дочь, то в летописях я упоминался, как «Констант-подлый-трус». Береги свою Королеву, Начальник гвардии Зинзимона.

Принц-изгой поклонился Константу Справедливому, подумав, что оба они своим добрым именем обязаны Маленькой Королеве. И растворился в темноте наступившей ночи.

А Констант, призвав свои нечеловеческие силы, перенесся к входу в священное место.

— Всё-таки явился, бестолковый ты хранитель, — негодование ведунья не скрывала. Раздраженно махнув прибывшему пучком только что срезанной крапивы в сторону тропинки.

До жилища Хранительницы Леса добрались в молчании. На небольшой полянке стоял маленький, увитый лозами домик. Справа от входа бежал из расколовшегося камня родничок, к которому и устремился соблюдавший традиции даже после смерти Хранитель. Умылся. Теперь можно было и вопросы задавать.

— Скажи, как моей дочери потребовать Суда Богов? — покойный король пришел за надеждой, остальное значения не имело. Он ради дела не только недовольство ведуньи стерпит, лишь бы помогла.

Ведьма хмыкнула, устроилась на верхней ступеньке лестницы, положила на порог свой ароматный веник, а потом, распахнув выцветшие голубые глаза, вопросила:

— Зачем Мироре Старые Боги, когда у неё есть мать?

Текла бы у Константа в жилах кровь — заледенела бы в момент.

— Но весь народ в королевстве… — нерешительно начал ошеломленный король.

— То, что у всех мозги от мороза, видать, слиплись, это тебе к Матушке-Зиме, — ехидно улыбаясь, развела руками ведунья.

Оглядевшись, король хоть и давно покойный, но, как оказалось, еще способный паниковать, опустился на замшелый валун слева от входа. Искоса глянул на негостеприимную хозяйку:

— А как ты?

Прозрачный голубой взгляд лучился укоризной:

— Посмотри вокруг. Тебе ничего не кажется странным?

Хранитель Королевы Зинзимона огляделся, призадумался, а потом, как озарило:

— У тебя осень.

— В Заповедном лесу после ухода старых богов всегда осень.

— И что с того?