Книга Пёс императора, страница 94 – Аннa Шнайдер

— Так сам же и ломал, наверное?

— Да щаз, – фыркнул старый дознаватель. – Тайра постаралась. Она ведь тоже маг. Отшвырнула этого дурака от себя, он упал неудачно и руку сломал. Приходил ко мне потом, конечностью тряс, требовал дело против Моргана завести за причинение тяжкого вреда здоровью.

Томаш Кин

Гектору было и смешно, и неприятно. Смешно от нелепости этой истории, а неприятно за Тайру. Почему-то он не сомневался, что ей не нравится внимание Зака Иниго.

— И что же, завели дело?

— Не-а. Я сказал, что если и заводить дело, то на него самого – за домогательства. Он и утих. Ты с ним построже, а то на шею сядет и поедет, натура у него такая.

— Что ж, с Иниго мне все ясно. – Гектор скрестил руки на груди, внимательно глядя на собеседника. – А что о Моргане думаете, уважаемый Томаш?

— А тебе как будто в поселке про них с Тайрой не рассказали все, что только было можно и нельзя, – усмехнулся старый дознаватель. – Ну, не рассказали разве?

— Рассказали. Но мне интересно, что думаете вы.

— А что тут думать? Не преступники они, а остальное – их дело.

— А молодой парень, который с ними живет последнюю неделю? Он кем Риду приходится?

Томаш слегка прищурился.

— Сын его друга из Альтаки. В Тайру влюблен по уши, глаз не сводит. Если наведаешься к ним, сам увидишь.

— А она?

Гектору захотелось треснуть самому себе по лбу, еле сдержался. Вот какое это отношение имеет к расследованию? Можно было бы и не спрашивать!

— Увидишь, – повторил Томаш, улыбнувшись.

Вернувшись домой, Тайра сразу прошла в свою комнату, радуясь, что Риан еще не проснулся, а отец толком не обратил внимания на ее возвращение, гремя на кухне кастрюлями. Ей нужно было подумать и немного отдохнуть. После видений, особенно тех, которые сопровождались обмороками, она всегда плохо себя чувствовала. Не настолько плохо, как в тот вечер, когда у нее хлынула кровь носом после слов Риана об императоре, – то был исключительный случай. Но отдохнуть сейчас все же стоило, иначе она устанет уже к обеду.

Тайра легла на кровать и завернулась в одеяло. После обмороков всегда знобило, и сегодняшняя ситуация – не исключение. Хотя холодно не было, даже наоборот – было жарко. Везде-везде, особенно в сердце.

Нет, его зовут не Джон Эйс, это точно. И настоящий голос – тот хриплый и скрипучий, а вовсе не глубокий баритон, услышанный Тайрой изначально. И выглядит он иначе – она почувствовала это, коснувшись лица. Внешность человека, которого она увидела в своем видении, была другой.

Теперь Тайра поняла, вспомнила, откуда взялся этот пес. Когда она упала в обморок, то на несколько мгновений очутилась в собственном прошлом, которое показалось ей ярким, слепящим глаза, ведь тогда она еще умела видеть. Тайра различила свои руки, совсем детские, стол, покрытый кружевной скатертью с вышитыми на ней ромашками, – за таким столом они с отцом сидели в далеком южном городке, когда Тайре было около восьми лет.

На столе лежали газеты. Маленькая девочка, которой она когда-то была, листала их в поисках чего-нибудь интересного и замерла, увидев небольшую заметку под заголовком «Еще раз о собачьей верности». Под заметкой помещались два магпортрета. На одном был молодой мужчина в форме дознавателя в обнимку с белым длинноногим псом, на другом – тот же мужчина со следами ожога на лице и повязкой на глазу.