Книга Жизнь на двоих, страница 162 – Аннa Шнайдер

Испытывая безумное и очень сильное желание немедленно нырнуть в камин и при этом осознавая, что Арен сейчас вряд ли находится в своей комнате, поэтому подобный поступок будет крайне глупым, София переоделась и около половины восьмого отправилась в город вместе с зашедшим за ней Вано.

Вагариус вновь был печальным, почти как в их первую встречу, и София невольно подумала: это оттого, что он все понял про нее и императора. Разве мог он не понять, если непосредственно к нему поступает информация о том, где находится Арен, даже если браслет связи заблокирован? Последние несколько ночей император провел с Софией – либо в ее комнате, либо в своей, но в любом случае рядом с ней, и Вано должен был это заметить. А теперь он переживал, но ничего не говорил, и за это София была ему благодарна. Она не хотела ни с кем обсуждать свое решение и уж тем более оправдывать Арена за несдержанное слово.

— Знаешь, – вздохнул вдруг Вагариус, подняв глаза к небу, несколько минут назад ставшему светло-лиловым. – Император ведь вырос на моих глазах. Я помню его с того возраста, когда он еще не умел разговаривать, только сидел или лежал на руках у своей матери и внимательно смотрел на все, что его окружало. Он был одновременно и похож, и не похож на Альго.

— Да? – осторожно спросила София. – А почему?

— Арен напоминал Альго внешне – смуглая кожа, карие глаза, темные волосы. Но чем взрослее он становился, тем больше удивлял всех своим поведением. Агата и Александр еще маленькие, поэтому тебе сложно понять, о чем я говорю… Когда Альго становятся подростками – это взрывоопасно. Они вспыльчивы и крикливы, очень несдержанны, и, прежде чем они научатся контролировать собственные эмоции, проходит время. К примеру, Аарон с десяти до пятнадцати лет был полнейшим кошмаром. Он и потом периодически вспыхивал и что-нибудь сжигал, если злился, а Арен – никогда. Он оказался очень любознательным, обожал учиться, мечтал стать охранителем и полагал, что Венец ему не достанется. А если кто-то пытался доказать обратное, Арен хмыкал и отвечал: «Резерв у нас одинаковый, поэтому Венец выберет старшего». То ли он действительно в это верил, то ли просто надеялся. А я надеялся, что принц ошибается. Арен всегда нравился мне больше остальных первых наследников, сильнейших Альго, и мне хотелось, чтобы трон достался ему.

— Не жалеешь? – поинтересовалась София тихо, и Вано покачал головой:

— Нет. Последние восемь лет я смотрел на него и жалел только об одном – у меня не было такого сына. То ли я плохой отец, то ли… ладно. Арен, никогда не желавший становиться императором, выполняет свой долг с честью. В первый год правления он из кожи вон лез, чтобы во всем разобраться, и совещания тогда длились гораздо дольше, чем сейчас. У меня складывалось впечатление, что он вообще не спит, я сочувствовал ему и в то же время – я им гордился. И сейчас горжусь. – Вагариус вздохнул. – Император смог вернуть мне внучку.

София ожидала, что Вано скажет: «Однако не смог сдержать слово», – но он этого не сказал.

— Я жалею о другом, Софи. То, на что вы обрекли друг друга, – это тяжело. Каждодневная боль, унижения, постоянная ложь, встречи урывками… Но я понимаю, почему вы это сделали.

— Понимаешь? – прошептала София и улыбнулась сквозь слезы, когда Вано обнял ее и погладил по голове.