Книга Тень императрицы, страница 72 – Аннa Шнайдер

Гай решил, что первый вариант посчитает своим успехом, а второй — неудачей, но в любом случае сдаваться он не собирался. Он же артефактор, в конце концов! А все артефакторы знают: первая попытка редко бывает удачной, но это не значит, что не нужно продолжать эксперименты.

По-хорошему, следовало составить план, что делать в дальнейшем, но подумать об этом Гай не успел, поскольку из своих покоев вышла императрица. И выбила из его лёгких весь воздух тем, как выглядела.

Алое платье с немного пышной юбкой чуть золотилось в свете ламп, корсаж казался расшитым капельками воды, и полная высокая грудь, что он скрывал почти целиком, притягивала взгляд, словно магнит железо. Вырез был совсем небольшим — не под горло, конечно, но и без всяких откровенностей, — но белая кожа и особенно тонкие, как росчерки острого пера, ключицы завораживали.

Сейчас императрица напоминала Гаю небо и солнце на закате. Солнечное золото волос и алый бархат платья. Хотя насчёт бархата он был не уверен — в тканях не разбирался совсем, ограничиваясь лишь тем, что было необходимо знать артефакторам.

Кожа Виктории казалась Гаю светящейся, словно на самом деле была наполнена солнечными лучами, и настолько манила к себе, что он впервые порадовался приказу, данному императором. Не будь этого приказа, Гай знал бы точно, что никогда в жизни не посмеет прикоснуться к этой женщине, но сейчас надежда была.

Правда, она изрядно потускнела, как только Гай встретился с полным настороженности взглядом Виктории.

Хорошо это или плохо? Да, в глазах императрицы не было холода, но и радости — тоже. Она смотрела на него так, будто подозревала в чём-то. Впрочем, чему он удивляется? Забыл, что был в числе заговорщиков? Конечно, для Виктории его попытка угодить ей может выглядеть как намеренное усыпление бдительности, например. Или ещё что-нибудь такое же корыстное.

«А разве нет?» — шепнула совесть, и Гай вздохнул. В чём-то да, всё-таки он и не подумал бы ухаживать за Викторией, не услышав приказа императора. И тем не менее гораздо более важным фактором ему казалось то, что он на самом деле желал эту женщину.

Приказ его величества дал Гаю возможность, но никак не повлиял на чувства.

— В зал для переносов, — произнесла Виктория, отворачиваясь, и пошла по коридору, слегка цокая каблучками алых туфель.

Двигаясь по коридору вслед за императрицей, Гай молчал — заговаривать сейчас с Викторией он не собирался, предполагая, что ей нужно остыть и подумать. Но она завела разговор сама, негромко обратившись к Гаю:

— Я поинтересовалась у Дастина, кто дал вам допуск в мою комнату, когда меня там не было. Заходить в покои запрещено регламентом Ральфа Рильо. И Дастин ответил, что никто вас не пропускал.

— Всё верно, ваше величество, — кивнул Гай.

— Тогда как?

— А вы не догадываетесь? — едва уловимо усмехнулся он, глядя на Викторию. Гай не видел выражения её глаз, потому что она, в отличие от него, смотрела вперёд, но не сомневался — императрица изволит сердиться.

И это скорее хорошо. Эмоции — всегда хорошо, даже отрицательные. Равнодушие было бы хуже.

А он ещё и любопытство в ней умудрился пробудить.

— Понятия не имею, я же не главный дознаватель, — слегка раздражённо ответила Виктория. — И мне хотелось бы получить ответ на свой вопрос.