Книга Тень императрицы, страница 164 – Аннa Шнайдер

— Я? — деланно изумился Гай, не удержавшись от лёгкой поддразнивающей улыбки. — Что вы, ваше величество. Разве я могу?

В словесных пикировках Виктория была не слишком опытна, но это и понятно — вряд ли многие осмеливались ей возражать или даже просто безобидно поддразнивать, кроме императора, но с ним соревноваться в красноречии она явно не пыталась.

И поэтому Виктория банально растерялась, глядя на Гая, закусив полную нижнюю губу. Выглядела императрица сегодня, как обычно, прекрасно, но в отличие от всех предыдущих дней, когда эта прекрасность была рассчитана на внешнего зрителя, сегодня Виктория оделась «для своих» — в домашнее платье. Да, оно всё равно соответствовало её статусу, но было гораздо более уютным, чем её прошлые наряды. А из-за цвета — сливочного, как самое лучшее мороженое, — у Гая возникали ассоциации с фресками в храмах Защитника и Защитницы, где изображались небесные херувимы — добрые духи, сопровождающие души в посмертие и перерождение.

— Можете, — вздохнула в итоге Виктория. — Объясниться вы точно можете. Призрачные подснежники — это…

— Очень красивые цветы, — перебил её Гай, что, конечно же, было недопустимо по этикету. — Вам нравится?

Она вновь на мгновение растерялась.

— А если я скажу — нет, что вы будете делать?

— Я вам не поверю, — усмехнулся Гай, разведя руками. — Эти цветы нравятся даже мне, хотя я в целом равнодушен к растениям. Но они такие хрупкие и настолько приятно пахнут… Говорят, аромат этих подснежников как-то по-особенному действует на организм, это правда?

— Правда, — кивнула Виктория, делая шаг к столику. Наклонилась и коснулась кончиками пальцев одного из нежных бутонов. — Исключительно положительно действует, дарит хорошее настроение и прекрасный сон, придаёт дополнительные силы. И всё равно… мне жаль цветы.

— Жаль? — переспросил Гай, не поняв, о чём говорит императрица, и она пояснила:

— Да, жаль. Я не слишком люблю срезанные цветы. Ваши огненные розы были скорее артефактом, чем живым растением, а вот призрачные подснежники… Лучше бы они росли там, откуда их срезали. Несрезанные бутоны цветут около двух месяцев, но после того, как их срезают, срок существенно сокращается. Поэтому мне жаль.

— Понял. Я вам не угодил, — заключил Гай. — Придумаю что-нибудь другое.

Оторвавшись от созерцания подснежников, более того, даже отдёрнув руку от бутона, будто обжегшись, Виктория вновь посмотрела на Гая. Прямо, пытливо, немного с вызовом.

— Зачем вы это делаете? Цветы, брошь. В чём ваша выгода?

— А обязательно должна быть выгода, ваше величество?

— У бывшего заговорщика — обязательно.

— А все заговорщики одинаковы? — парировал Гай. Он не мог объяснить свою ситуацию из-за запрета, но говорить иносказательно был способен. — Никто не примыкал к принцу Аарону против воли? Вы, в отличие от меня, были с ним знакомы. Будете утверждать, что он не умел шантажировать и манипулировать?

Виктория, помрачнев, отвернулась.

— О нет, брат моего мужа был первозданной сволочью. Настоящий паук, но со сладким ядом — он зачаровывал своих жертв так, что они переставали сомневаться в истинности его суждений. Я была одной из его жертв.

Гай едва не задохнулся от удивления, услышав это утверждение.

— Неожиданно…

— Что вас поразило? — печально усмехнулась Виктория, кинув на собеседника мрачный взгляд. — Я вышла замуж за Арена, когда мне было восемнадцать. Молодая и глупая девчонка, которую было удобно и, полагаю, весело водить за нос. Аарон был восхитительным лжецом, потому что умело манипулировал, буквально жонглировал правдой. Если бы не он, скорее всего, моя судьба сложилась бы совсем иначе…