Книга Подарок для ведьмы. Портал в шкафу, страница 125 – Мартиша Риш

Сами же ведьмы сортируют корешки на широком столе. Здесь же, как заведенный, толчёт порошки пестик в глубокой ступке. Слышится стук и шуршание колких, сухих лепестков, густо пахнет травами, пряностями, чем-то особым. Чистота, порядок, ряды прозрачных баночек и пузырьков.

Кажется, нас не ждали. Пестик внезапно смолк, выпрыгнул из ступы, едва не опрокинув ее содержимое на стол. Рыжая ведьма едва успела перехватить непокорные артефакты, чуточку прокляла их, отчего пестик вдруг поменял цвет. Из мраморно-белого он внезапно стал розовым, ступа и вовсе налилась алым. И только теперь ведьма заметила меня и Талита.

— Госпожа Агата! Мы так рады вас видеть.

— Добро пожаловать, нужны какие-то корешки? Листья? Может быть, семена на развод?

При этих словах по столу врассыпную брызнули кругляшки репейника. Их колючки превратились в подобие крохотных ног, как у гусеницы. Они сталкиваются, слипаются, тащат друг друга в разные стороны, разделяются и слепляются вновь. На миг у меня возникло странное ощущение, что по столу перекатывается пушистый ковер. Вот он двинулся к краю, почти сорвался. Ведьма в ситцевом платье пошевелила рукой, перебрала пальцами, кругляшки репейники поднялись вверх, и один за другим нырнули в горло высокой бутыли. Там они вновь продолжили свою борьбу. А ведьмы все смотрят, глаз с меня ни одна не сводит, я же просто не знаю, с чего именно начать разговор.

— Простите, я бы хотела иметь возможность уничтожить Андрея или

— Оставьте нас с мужем наедине, я так давно мечтала об этой встрече! Приготовьте черные мешки на всякий случай или

— Я смертельно соскучилась по Андрею. Позвольте мне угостить мужа ужином. Ничего, если я перед этим соберу в вашей оранжерее немножечко ароматных трав для основного блюда и ягодок для десерта. Вороний глаз так красиво смотрится, ничего, что он ядовит смертельно. Зато красиво. Красота вообще требует жертв. Подчас человеческих. Старуха-история это не раз доказала.

Нет, яд — это слишком просто. Никакого удовольствия. Отчего-то хочется высказать бывшему мужу всё. Зачем только, не знаю. Этому чудовищу все равно ничего не удастся обьяснить. Он и сам прекрасно все понимает. Но только раскаяния у него как не было, так и нет. Но я отомщу, даже знаю, как именно. На губах заиграла нехорошая улыбка. Ведьмы переглянулись и поднялись из-за стола. Глава столичного ковена сделала неуверенное движение в мою сторону.

— Не так уж и много там было той мелованной бумаги, вы должны согласиться. Да и эльфийский пергамент всегда ценился дорого. И совсем не случайно. Тонкий, гладкий…

— Я бы даже сказала мягкий и шелковистый! — подхватила вторая ведьма, — Его хоть тысячу раз можно свернуть в трубочку, а как хорошо с него оттирается сургуч! Один свиток можно использовать множество раз, если вывести чернила при помощи магии. Но некоторые и соком золотого цитрина справляются. У нас как раз есть, — глава ковена незаметно дёрнула ведьму за складку юбки. Десяток вещиц задрожал на цепочках, пристегнутых к поясу. Ножнички, моток бечёвки, крохотный окуляр.

— И потом, мы поменяли один к одному. Я имею в виду — мелованную бумагу на эльфийский пергамент, облезлые перья на гусиные, шторы из щепочек на бархатные портьеры.

— Что вы поменяли?

Я попыталась думать. Вышло не очень. Бумагу поменяли — это я еще поняла, но все остальное? Талит издал странный звук и спрятал лицо в рукаве своего потертого плаща. Судя по звукам он плачет и хохочет одновременно.