Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 13 – Ника Мур

Раздался звук, от которого у меня заныли зубы — высокий, вибрирующий звон, перешедший в громовой треск. Из места удара вырвался сноп синеватых искр. Маманю отбросило назад так, будто в неё врезался невидимый таран. Она пролетела через полкомнаты и с глухим «бум» приземлилась прямо в кучу старого тряпья у печи.

Топор же не отлетел. Он в мгновение ока покрылся толстым слоем инея, металл стал хрупким, как стекло, и просто рассыпался на мелкие осколки, которые со звоном рассыпались по полу. Сам сундук издал низкое, утробное гудение, похожее на работу высоковольтного трансформатора.

— Маманя! — Настенька бросилась к мачехе.

— Биометрический замок с активной защитой, — констатировала я, потирая виски. — Старый дед — параноик. Настроил фаервол на каждого, у кого IQ ниже восьмидесяти. Мама, вы живы?

Маманя сидела в тряпках, икая и хлопая глазами. Её чепец съехал набок, а на лбу уже наливалась шишка.

— У-у-у… — провыла она. — Укусил! Сундук-то… кусачий! Не пущает! Ой, Марфушенька, погубит он нас! Чернокнижие это!

— Это не чернокнижие, а защита интеллектуальной собственности, — я медленно подошла к гудящему ящику. — Отойдите обе.

— Не подходи, доча! Убьет! — заголосила мать, пытаясь ухватить меня за край юбки. — Вишь, он как рычит, пес ледяной!

Я не слушала. Я чувствовала, как от сундука исходит не просто холод, а некое… приглашение? Вибрация, которая отзывалась в моих пальцах странным покалыванием. Я вспомнила, как Морозко смотрел на меня в лесу — с этим прищуром, мол, «посмотрим, что ты за фрукт».

Я спокойно протянула руку и положила ладонь на массивную крышку, прямо там, где секунду назад рассыпался топор.

Маманя зажмурилась. Настенька прижала руки к груди.

Тишина.

Гудение мгновенно смолкло. Холод под моей ладонью из обжигающего стал… ласковым. Ледяная корка, покрывавшая кованый металл, под моими пальцами начала таять, превращаясь в чистую, прозрачную воду, которая тут же испарилась, обнажая тончайшую резьбу. Сундук словно выдохнул, признавая хозяина.

— Авторизация прошла успешно, — прошептала я, чувствуя, как по губам ползет невольная улыбка. — Админ в системе.

— Ох… — только и смогла выдать Маманя. — Сама… Сама допустила. Прынцесса ты наша, точно прынцесса! Вишь, как он под тобой стелется!

— Открывать пока не будем, — я убрала руку. Сундук снова подернулся легкой изморозью, закрываясь на «ключ». — Сначала нам нужно подготовить помещение. Я не собираюсь инспектировать содержимое в этом… хлеву.

Я развернулась к женщинам. В моем взгляде сейчас было столько управленческой мощи, что Настенька непроизвольно вытянулась во фрунт.

— Так, персонал, слушаем вводную. У нас чрезвычайная ситуация в области санитарии. Настя, сколько воды в котлах?

— Г-греется, Марфушенька… — пролепетала она.

— Мало. Нужно еще. И найди песок. И щелок. И самую жесткую мочалку, какая есть в этом доме. Маманя!

— Я здесь, ягодка!

— Бросайте свои стенания по свиньям. Сейчас вы берете вот эту тряпку — нет, эту выкиньте, она сама уже может ходить, — я брезгливо отпихнула ногой засаленную ветошь, лежавшую на лавке. — И начинаете отмывать стол. И лавки. И пол. До белого дерева. Чтобы я могла видеть в столе свое отражение и не пугаться.

— Да как же так, доченька? — Маманя попыталась было возмутиться. — Чай, не хоромы боярские, испокон веков так жили… Грязь-то, она для тепла!